Смерть поэта

Частью поэзии русской,
ее парадигмой, так сказать, себя не ощущаю.
Диапазон у меня слишком узкий,
не ту нефть не оттуда качаю.

Однажды сказал мне издатель Комаров:
играете, Миша, как на балалайке –
три струны всего и освоили...
А издатель этот не наломает дров,
не ляпнет лишнего ради литературной байки.

Нечего делать. Надо дальше жить как-то.
Подрастает сынок Лёша.
Черт с ней, с парадигмой! –
ощетиниться, как последний кактус,
печататься только там, где гонорар хороший.


СМЕРТЬ ПОЭТА

 Тень слепая мается
 в уголке.
Висельник болтается
 на шнурке

 час…
Шустрить поэтому
 смысла нет.
Он дружил с поэтами,
сам поэт.

Эта планиметрия
 испугает нас ли? –
ведь уже заветрена
 сайра в масле…


* * *

Горизонтально снег идет
 И чайки бреющий полет...
Но лишь глаза прикрою –
Роятся – рой за роем –
Воспоминания... Тогда
 Текла хрустальная вода
 И солнце, вперив желтый взгляд,
Всё длило свой гипноз – подряд
 Один, другой и третий час.
И вижу я в который раз
 Ту загорелую фигурку
 На сером камне у реки –
Судьбе и снегу вопреки…
*
Михаил ОКУНЬ
Опубликовано в журнале:
«Крещатик» 2013, №4(62)