Во веки веков

Она должна жить, должна жить… Старая цыганка нагадала нам, что мы умрём в один день. Это было давно, и тогда мы только посмеялись над этим. Но сейчас она умирает. И почему я должен умереть вместе с ней?

Я покупаю дорогие лекарства, медицинское оборудование, я купил уже половину этой богадельни! Сотни тысяч долларов, восемь клиник. Я возил её ко всем мировым медицинским светилам. Десятки диагнозов — и ничего. Сейчас она здесь, в частной клинике на берегу океана. Солнце, свежий воздух — то, что ей нужно сейчас. Но она лежит, почти не вставая, и лишь изредка едва заметно кивает мне, когда я вхожу в палату.

«Если твой отец беден — тебе не повезло, а если твой тесть беден — то ты дурак». Я всегда помнил об этом и дураком быть не хотел. Мне повезло и с тестем, и с женой, которую я действительно когда-то любил. Её деньги, её связи — я стал тем, кем всегда хотел быть. Но все эти дела, встречи, новые знакомства отдалили нас друг от друга. Мы давно не живём вместе, и ничто нас не связывает. Но сейчас… Она умирает, и я чувствую, как умираю вместе с ней.

Её взгляд… Я так давно не видел её глаз, её лица. Я видел только её, просто её. Я так давно не держал её за руку, не обнимал её, как это было когда-то. Не говорил с ней всё это время. Я просто забыл, забыл о ней. Всё это время — только страх и жалость. Страх перед предсказанием и жалость к ней, лежащей в этой палате. Но сейчас это было неважно. Она должна жить, должна жить…

Самолёт. Мой самолёт в три часа. Мне нужно лететь.

«…и умрёте вы в один день».

Всё это время — как и сейчас, сидя в кресле самолёта — я пытаюсь убедить себя, успокоить. Но странно: не это беспокоит меня. Я что-то делаю не так, не то… Но что я могу дать ей ещё? Я просто любил её когда-то, но это было так давно…

Облака стали выше, солнце блеснуло в правом иллюминаторе. Пилот разворачивал уже набравший скорость и высоту самолёт.

«…любил, любил её когда-то», — ответил он сам себе.

Он летел, он бежал к ней. Чтобы любить, любить и жить вечно — во веки веков.
      
       Июль 2003