Про Офоню Крошёнину!

     Офоня  Крошёнина под старость одиноко жил. Жёнка умерла, а деревенские вдовушки, хоть и без коровушки, что-то замуж  не торопились и не наваливались. Может, виновато деревенское прозвище – Крошёнина? Смалу под губой оставались хлебные крошки, и как они там прилипали!?  – уму непостижимо. А потом переболел оспой, на лице остались крошечки - небольшие оспинки. Да и жених  большой прыти  в поисках второй половинки что-то не проявлял. На докучливые, с подковыркой вопросы старушек  отшучивался:
« Мине ведь в жёнки ровеснича-то  не порато и надобе. Она стАра, да и я такой, дакеть одной говорей про болезни заниматче  станём. Никакого вдохновения и стремления к супружеской  жизьни. Приглядываюсе  к молодой жёнке, у её здоровье хорошоё, тело -  как орех,  на всю ночь грех. Ревновать стану,  никуда пушщать не буду – вот тогда жизь будёт, а не прозябание со старухой!»   
Дошутился, что позарилась какая-то городская тунеядка, живо окрутила Офоньку. Вскоре  дом продали, и увезла неведомо куда жениха. С отъездом Крошёнины  скучно стало в деревне  бабкам.