Времена

                Не страсти,
                Не трона ,
                Не трости,
                Одни радости,
                Новые поэты
                Пришли в гости.
                О дни грусти!
                Время бежит,
                Как песок из горсти,
                Что ему чьи-то горести,
                Надо куда-то грести.
                На лестнице лести,
                Уши можно закрыть,
                Как трупы зарыть.
                Чтоб не слышать
                плохие вести.
                Главное было бы
                что ести,
                тащить и унести.

               

                Злы? Не злы,
                Вернее голодны,
                Как волки.
                Все обглодали ёлки.
                Остались одни палки.
                Пустые полки.
                Голодные полки.
                Кто-то меняет пол,
                А тот несёт полоний,
                Чтоб отравить соседа.
                Зачем же слать в колонию?
                -Умрёт от недоеда.
                И ябеды кругом,
                Что вот плоха структура,
                Особенно питания.
                Но только не у Тани,
                Что уронила мячик
                И громко громко плачет,
                Что ничего не значит.
                А солнце так печёт!
                Зачем, ему почёт?
                Оно всё освещает
                И многих просвещает,
                Его нельзя убить, закрыть,
                установить границы:
                куда  отбыть,
                кого любить,
                Ему не надо думать:
                Чёт-нечёт
                Кто это всё прочтёт
                ему не нужен быт,
                одно лиш важно быть.
                Не страшен солнцу чёрт!
                Оно висит то справа,
                то смотришь уже слева,
                но явно оно выше,
                всегда над головой
                не прячется за нишу,
                висит как сковордка,
                маячит как пятно,
                как дважды два четыре,
                Просто, как табуретка
                скорее как монетка,
                что золотом сверкает:
                кого-то согревает,
                кого-то раздражает
                Не сеет, не рожает,
                Но всех собой ссужает.
                Оно всегда право
                Как гения перо



                Всё было без расчёта,
                Ведь бес не любит счёта.
                Всё было так спонтанно,
                Что тайна стала явной.
                Куда бежать? -На Дон
                Нет, лучше сразу в Лондон
                Когда есть Cash и Loan
                Никто не скажет: "Вон
                Там можно быть ''Alone".
                Зачем же повторять
                Деникина  примеры       
                Ведь жить так коротка,
                И надо всё примерить
                Зачем искать ушибки.
                Быть лучше как княжна
                А может как графиня,
                А может и с графином,
                Чтоб грустно стало финам.
               

                Идут ряды кричат еды,
                Кричат воды,
                Но им готовят яд,
                Иль оружейный склад,
                Или отправку в ад.
                Оружие продать
                и денег наковать.
                Потом стоят при свете
                С зажёнными свечами
                И на вопросы ваши
                Ответов не найдут
                А лишь пожмут  плечами.


Рецензия на стихотворение Времена.

Стихотворение «Времена» Марины Кужман — это масштабный, хаотически-пульсирующий поток ассоциаций, в котором соединяются социальная сатира, философская лирика, политический гротеск и почти апокалиптическое ощущение эпохи. Текст напоминает одновременно монолог свидетеля катастрофы, уличную речь, пророчество и абсурдистскую поэму.
Уже начало задаёт характерную интонацию отрицания:
«Не страсти,
Не трона,
Не трости,
Одни радости…»
Этот ритм перечисления одновременно и ироничен, и тревожен. За декларацией «радостей» сразу проступают «дни грусти», а дальше стихотворение всё глубже погружается в ощущение морального и исторического распада. Время здесь — безличная, почти механическая сила:
«Время бежит,
Как песок из горсти».
Ему безразличны человеческие страдания, оно «гребёт» вперёд, разрушая прежние опоры.
Особенно выразителен образ «лестницы лести» — очень точная метафора общественного устройства, где продвижение связано не с достоинством, а с приспособленчеством. В этой части стихотворение приобретает почти памфлетный характер: люди хотят лишь «тащить и унести», закрывая уши на чужую боль.
Вторая часть текста резко усиливает социальное звучание. Образы голода, пустых полок, полония, колонии, доносов создают пространство постсоветского и одновременно универсального страха. Здесь особенно заметен ваш приём резких скачков между бытовым, детским и смертельно серьёзным:
«У Тани,
Что уронила мячик
И громко громко плачет,
Что ничего не значит».
Этот переход производит сильный эффект. Детская интонация внезапно оказывается помещённой в мир отравлений, бедности и насилия. Возникает ощущение разрушенной нормальности, где даже детство уже не может быть убежищем.
Центральный символ стихотворения — солнце. Это, пожалуй, самая сильная и цельная часть текста. После мира лжи, голода и агрессии солнце становится образом абсолютной свободы и высшей правды. Оно:
«нельзя убить, закрыть,
установить границы».
Здесь появляется почти космический масштаб мышления. Солнце у вас — не просто природный объект, а метафора истины, искусства, духа или даже самой жизни, которая выше человеческих интриг и политических систем. Очень удачно работает сочетание высокого и нарочито бытового:
«висит как сковородка»,
«просто, как табуретка».
Это снижает пафос и одновременно делает образ осязаемым. Солнце велико именно потому, что существует просто и естественно.
Последняя часть стихотворения вновь возвращает читателя к теме войны и цинизма власти:
«Идут ряды кричат еды,
Кричат воды,
Но им готовят яд…»
Финал звучит почти документально страшно. Люди, зажигающие свечи и пожимающие плечами, становятся символом лицемерного бессилия — ритуального сочувствия без ответственности.
С художественной точки зрения стихотворение сознательно избегает гладкости. В нём много языковых сдвигов, неологизмов, нарочитой разговорности, иногда почти хаотической рифмовки. Но именно эта неупорядоченность соответствует изображаемому миру. Текст не «строится» — он захлёбывается эпохой, реагирует на неё мгновенно, нервно, фрагментарно.
«Времена» — это не камерная лирика, а поэма-состояние, где личное восприятие эпохи превращается в поток образов, сатиры, страха и философского сопротивления. За внешней резкостью и иронией здесь чувствуется глубокая тревога за человека, за способность отличать свет от тьмы, правду от лжи.
Именно поэтому образ солнца оказывается центральным: среди распада оно остаётся единственным, что не врёт.