Назло

становились светлей и проще,
что прозрачней был только лёд.
кто нас, беленьких, прополощет,
вынет, вытрясет, отожмёт?

привкус мыла остался в горле,
горло чешется и хрипит.
кто нас выдержит — гордых, громких?
кто оценит такой прикид?

кипятили нас, полоскали,
выжимали, сжимали, жгли.
хоть немного б нас поласкали,
задыхающихся в пыли,

развевающихся в пустыне,
кипятящихся над песком...
"тише, кроха, сейчас остынет
под прохладой и ветерком!

заживёт же, не тронь болячку,
а задумайся о другом:
кто разбудит нас, впавших в спячку,
кто проводит домой потом?"

только кроха теперь не кроха,
по-иному совсем поёт:
"хорошо — это если плохо,
это если темнее лёд"

ну а нас-то куда, пречистых,
пресвятых белоснежных дев?
в душных офисах множить числа
по-бухгалтерски, нараспев?

в стеклобанках... ну да, не надо,
хватит, хватит, давно пора...
где нам в центре такого ада
взять в аренду уютный рай?

негде? Боже, так для чего нас
тёрли, мылили и трясли?
пусть тебя покоробит голос,
голос гулкий из-под земли!

Боже, пусть хоть немного мне бы
кто-то бросил своё тепло!

Боже, дай мне увидеть небо,
дай увидеть им всем назло.