Посвящение отцу Дзюба Ивану Федоровичу

Западный фронт, четыре армии,
Восемьдесят тысяч человек,
Говоров, Голубев, Рокоссовский, Захаркин главные.
Враг остановлен, сломлен разбег.

А до Москвы им осталось немного,
Сто километров всего.
Грозный октябрь наступил
И дорога, только названье одно.

Немец стремится, стремится,
Стремится Первопрестольную взять,
Злобой, победой своею упиться,
Послан он к нам воевать.

Стих вдруг Тайфун и на фронте
Дымится танков разбитых металл.
И суждено было планам разбиться.
Вот, как народ воевал.

Люди в окопах, усталые лица,
Пайка одна на двоих.
Хлеба горбушка, перловка.
Царица мать артиллерия их.

Стойких солдат и таких беззащитных
Оберегала она.
Русский солдат, ты позволь поклониться,
Выстрадал, ты, все сполна.

Русский синоним, здесь были
Казах, белорус и киргиз,
Не было наций, а было понятье
Враг, неприятель, фашист.

И среди них под Москвою
Был молодой мой отец.
Эх, как глаза закрою,
Вижу, безусый боец.

Двадцать исполнилось в мае,
На передовой и не раз,
Статный, красивый парень,
Был он в разведке сейчас.

Наш Як упал на нейтралке,
Летчик был ранен, но жил,
А на позициях виллис
С чином большим кружил.

Батя, родной, любимый,
Он за пилотом полез.
Летчик скончался, могилу
Выкопал батя и в лес.

Захоронил он солдата,
И документы забрав,
Горькой хлебнул, как за брата,
Ну, а потом вдоль дубрав,

Снова к себе по трясине
Полз по нейтралке полз.
Все рассказал и к машине
Старший повел на допрос.

И, посадив в кабину,
Сдал он его под арест.
Думал солдат про судьбину,
И наблюдал окрест.

Вдруг все вокруг зашумело,
Бой загремел, арт. обстрел.
Ну, а батяня в машине,
Он под арестом сидел.

Немцы стреляли в поле.
Пули, идет обстрел,
Наши ответствуют вскоре.
Батя в ту ночь поседел.