Сухими глазами смотрю на далекие горы

Стихи, посвященные тоскующим мужем верной жене, одиноко стерегущей супружеские покои

Сухими глазами смотрю на далекие горы, что так высоки,
Они от меня отгорожены бурным потоком и ширью реки.
Лишь несколько близких друзей посещают мой дом, вспоминая порой,
Тем самым смущая, тревожа меня, нарушая привычный покой.
Мой чайник — пустой, я боюсь подогреть себе чарку вина и налить…
И строки о чувствах глубоких мне кистью бумаге никак не излить.
Давно разлучился я с ней, и судьба — задержаться в далеких краях.
Ответа все нет на письмо, что ей дикие гуси-гонцы отнесли на крылах.
В безмолвии ночи начальником стражи поставлен, —
Тоскую я, словно  фонарь одинокий во мраке, и тело от холода стынет...
Помнит супруг о желанной и милой жене своей, о! И отец вспоминает о сыне.

Если прочитать иероглифы этого стихотворения, один за другим, от конца к началу, то получится стихотворение о том, как жена тоскует вдали по супругу.

Сын вспоминает отца, о! И жена о желанном и милом супруге мечтает.
Мерзнет от холода, в сумраке он, как фонарь одинокий, — нет мочи,
Поставленный стражи начальником в полном молчании ночи.
На крылах отнесли, словно вестники, дикие гуси письмо, только нету ответа.
Задержался вдали он, и это — судьба. С ним в разлуке я многие лета.
И не льются никак из-под кисти о чувствах глубоких стихи на листы.
Налила, подогрев, я вина, и боюсь, — скоро станет мой чайник пустым…
И, покой нарушая привычный, тревожа тем самым меня и смущая,
Вспоминают порой, только самые близкие, в доме меня навещая.
А река шириною и буйством меня от вершин отделила, что так высоки,
Мои слезы иссякли, смотрю я глазами сухими на них, — до чего далеки!