Шекспир. Сонет 127

               

Да, чёрный цвет не чтили в старину,
И к красоте его не относили.
Теперь же – всё подчинено ему,
Проник везде, чтоб показать всесилье.

Когда уродина умелою рукой
Подправит чёрным цветом чёткость линий,
Красуется заёмной красотой,
Украв её, прикроется гордыней,

Моя любимая, как будто, траур носит
По тем,  кто хвастает порочной красотой.
Ведь волосы её темнее ночи,
Глаза и брови блещут чернотой.

Но так фальшивая искусна красота,
Что обрела законность чернота.

 Оригинальный текст

In the old age black was not counted fair,
Or if it were it bore not beauty;s name;
But now is black beauty;s successive heir,
And beauty slandered with a bastard shame:

For since each hand hath put on Nature;s power,
Fairing the foul with art;s false borrowed face,
Sweet beauty hath no name, no holy bower,
But is profaned, if not lives in disgrace.

Therefore my mistress; brows are raven black,
Her eyes so suited, and they mourners seem
At such who not born fair no beauty lack,
Sland;ring creation with a false esteem:

Yet so they mourn, becoming of their woe,
That every tongue says beauty should look so.