Уильям Блейк. Простодушные стихи Auguries of Innoc

Auguries of Innocence
by William Blake

To see a world in a grain of sand
And a heaven in a wild flower,
Hold infinity in the palm of your hand
And eternity in an hour.
A robin redbreast in a cage
Puts all heaven in a rage.
A dove-house filled with doves and pigeons
Shudders hell through all its regions.
A dog starved at his master's gate
Predicts the ruin of the state.
A horse misused upon the road
Calls to heaven for human blood.
Each outcry of the hunted hare
A fibre from the brain does tear.
A skylark wounded in the wing,
A cherubim does cease to sing.
The game-cock clipped and armed for fight
Does the rising sun affright.
Every wolf's and lion's howl
Raises from hell a human soul.
The wild deer wandering here and there
Keeps the human soul from care.
The lamb misused breeds public strife,
And yet forgives the butcher's knife.
The bat that flits at close of eve
Has left the brain that won't believe.
The owl that calls upon the night
Speaks the unbeliever's fright.
He who shall hurt the little wren
Shall never be beloved by men.
He who the ox to wrath has moved
Shall never be by woman loved.
The wanton boy that kills the fly
Shall feel the spider's enmity.
He who torments the chafer's sprite
Weaves a bower in endless night.
The caterpillar on the leaf
Repeats to thee thy mother's grief.
Kill not the moth nor butterfly,
For the Last Judgment draweth nigh.
He who shall train the horse to war
Shall never pass the polar bar.
The beggar's dog and widow's cat,
Feed them, and thou wilt grow fat.
The gnat that sings his summer's song
Poison gets from Slander's tongue.
The poison of the snake and newt
Is the sweat of Envy's foot.
The poison of the honey-bee
Is the artist's jealousy.
The prince's robes and beggar's rags
Are toadstools on the miser's bags.
A truth that's told with bad intent
Beats all the lies you can invent.
It is right it should be so:
Man was made for joy and woe;
And when this we rightly know
Through the world we safely go.
Joy and woe are woven fine,
A clothing for the soul divine.
Under every grief and pine
Runs a joy with silken twine.
The babe is more than swaddling bands,
Throughout all these human lands;
Tools were made and born were hands,
Every farmer understands.
Every tear from every eye
Becomes a babe in eternity;
This is caught by females bright
And returned to its own delight.
The bleat, the bark, bellow, and roar
Are waves that beat on heaven's shore.
The babe that weeps the rod beneath
Writes Revenge! in realms of death.
The beggar's rags fluttering in air
Does to rags the heavens tear.
The soldier armed with sword and gun
Palsied strikes the summer's sun.
The poor man's farthing is worth more
Than all the gold on Afric's shore.
One mite wrung from the labourer's hands
Shall buy and sell the miser's lands,
Or if protected from on high
Does that whole nation sell and buy.
He who mocks the infant's faith
Shall be mocked in age and death.
He who shall teach the child to doubt
The rotting grave shall ne'er get out.
He who respects the infant's faith
Triumphs over hell and death.
The child's toys and the old man's reasons
Are the fruits of the two seasons.
The questioner who sits so sly
Shall never know how to reply.
He who replies to words of doubt
Doth put the light of knowledge out.
The strongest poison ever known
Came from Caesar's laurel crown.
Nought can deform the human race
Like to the armour's iron brace.
When gold and gems adorn the plough
To peaceful arts shall Envy bow.
A riddle or the cricket's cry
Is to doubt a fit reply.
The emmet's inch and eagle's mile
Make lame philosophy to smile.
He who doubts from what he sees
Will ne'er believe, do what you please.
If the sun and moon should doubt,
They'd immediately go out.
To be in a passion you good may do,
But no good if a passion is in you.
The whore and gambler, by the state
Licensed, build that nation's fate.
The harlot's cry from street to street
Shall weave old England's winding sheet.
The winner's shout, the loser's curse,
Dance before dead England's hearse.
Every night and every morn
Some to misery are born.
Every morn and every night
Some are born to sweet delight.
Some are born to sweet delight,
Some are born to endless night.
We are led to believe a lie
When we see not through the eye,
Which was born in a night to perish in a night,
When the soul slept in beams of light.
God appears, and God is light
To those poor souls who dwell in night,
But does a human form display
To those who dwell in realms of day.

В песчинке видеть бескрайний свет,
Бездну в горсть уложить отважно,
А в цветке разглядеть поднебесья свет,
Вечность ведать в мгновенье каждом.

В клетку брошенная птица –
Повод небесам яриться.
Горлик с горлицей воркуют –
Ад взбесился, ад лютует.
Мрет от голода скотина –
Всей стране лежать в руинах.
Злобный изверг мучит пса – 
Содрогнутся небеса.
Зайца загнанного крик
Рвет на части душу вмиг.
Птица раненная бьется –
Херувиму не поется.
На смертный бой встает петух,
Солнцу страшно, свет потух.
Львиный рык, вой волчьей стаи
Тени ада пробуждают.
Лань, что бродит тут и там,
Льёт бальзам на души нам.

Барану нет в дебатах места,
Нож мясника куда уместней.

Мелькнет в ночи ушан, и разом
С перепуга меркнет разум.
В уханье совы убогом
Слышен страх души без бога.

Тот, кто изувечит птицу,
Уважения лишится.
Кто быка дразнил и злил,
Тот свою любовь убил.
Шкет, раздавивший мотылька, –
Лютый недруг паука.
Кто мучить жужелицу рад,
Себе готовит вечный ад.

Гусеница на зеленой ветке вешней
Вдруг напомнит мать в рыданьях безутешных.
Не убей ни мотылька,
Ни букашку, ни жука;
Малых сих не обижай,
Судный день не приближай.

Кто для войн коня растит,
Тот вершин  не покорит.
Пёс и кошка просят хлеба,
Накорми – воздастся небом.

Жалит ложь, и жалит гнус,
Полон яда их укус.
Зависть – скопище гадюк,
Отравляет все вокруг.
Творчества ревнивый взгляд
Затаил пчелиный яд.

Бархат принца, рвань бродяги –
Только тлен в чулане скряги.

В злобной правде дышит ложь,
Правды в злобе не найдешь.

Мы сработаны всерьёз,
И для смеха, и для слёз;
Примем эту неизбежность –
Станет легче жизни воз.
Из веселья да из бед
Соткан душам нашим плед.
И под толстым слоем горя
Вьет удача лёгкий след.

Ну не только  из пелёнок
Состоит грудной ребенок.

Две руки даны не зря нам –
Делать вещи без изъяна.

Вечность слезы подберёт,
Им подарит в детство взлёт,
Улетят они на Землю
На луче, что мать пришлет.

Рёв скотины, звуки лая
Шлют волну на берег рая.

Деспот, бьющий малыша, –
В ад сойдет твоя душа.

Ветер рвет лохмотья голи –
Рвутся небеса от боли.

Снаряжение солдата
Вооружением богато,
Видя эдакую силу,
Солнце в ужасе застыло.

Грошик бедного дороже
Груды золота вельможи.

Рви у бедных грош из рук,
Скупишь всё и вся вокруг,
Если власти ты родной –
Будешь торговать страной.

Над доверием ребенка
Не глумись издевкой колкой,
В старости смешон и жалок
Сам вкусишь издевки жало.
И сомнение не сей
В душах маленьких детей,
Вечный плен и тлен могилы –
Кара за проступок сей.
Чти доверие детей,
Станешь выше всех смертей.

Игры детства, ум отцов –
Жемчуга из двух ларцов.

Просит плут найти ответ,
Зная, что ответа нет.

Стоит дать сомненью ход,
Блеск учений пропадёт.

Лавры Цезаря опасны,
Источают яд ужасный.

Страсть к оружию калечит,
Губит расу человечью.

Где плуг украшен позолотой,
Война – постыдная работа.

На скрип сверчка, на тайны тьмы и света
Не подобрать достойного ответа.

Без извилин голова
Лишь в усмешке рот свела
Перед малостью букашки
И безмерностью орла.

Глазам не верит – пользе вопреки
Не разглядит протянутой руки.

Знают солнце и луна,
Что сомненьям – грош цена,
Станут вдруг к сомненьям склонны –
Враз исчезнут  с небосклона.

Творить добро со страстью каждый волен,
Но не к добру быть у неё в неволе.

Шлюха с жуликом во власти –
То-то ждут страну напасти.

Перекличка шлюх слышна –
Тяжело больна страна.

В пляске кружится страна,
Жизнь и смерть – игра одна,
Проигравший злобно плачет,
Торжествует сын удачи,
А страна достигла дна.

День да ночь – за годом год
В мир приходят для невзгод.
Ночь да день – за веком век
Входят в мир для сладких нег.
Кто рожден для сладких нег,
Кто – чтоб горе мыкать век.

Нам ложь указывает путь,
Когда глаза не видят суть,
Рождены в ночи, чтобы кануть вслед,
А душа спала, испуская свет.

Сияньем пред теми предстанет Бог,
Чьи слабые души мрак подстерёг,
Является в смертный образ одетый
Тем, чья обитель – чертоги света.