Из цикла Мои соседи... Дед Милюнок

Произведение напечатано в сборнике
"Среди однотипных коралловых будней",
Майма, Горно-Алтайская Республика, 2015;

в газете "Томский пенсионер", №21, 2019;

в литературном и краеведческом журнале
томской писательской организации
"Начало века" №2, 2019
      

     Жили в нашем дворе Милюнковы: баба Мотя и дед Ефим, или как его звали во дворе — дед Милюнок. Участвовал дед в боях Великой Отечественной, за что был награждён медалями, и на всё имел суждение. Непомерно любил своих внуков. Особенно внучку, души в ней не чаял. Оригинально подписывал поздравительные открытки. Одну из них мне довелось  читать. На день рождения ещё не читающему пятилетнему внуку дед подарил открытку с изображением эпизода из басни дедушки Крылова «Обоз» и напечатанными выдержками из басни:
   С горшками шел обоз,
   И надобно с крутой горы спускаться.
  ...........................................................
   А лошадь сверху, молодая:
   "Не бойсь, минуты не потратим,
   И возик свой мы не свезем, а скатим!"
   По камням, рытвинам пошли толчки, скачки,
   Левей, левей, и с возом - бух в канаву!
   Прощай, хозяйские горшки!
Дед далее дописал   буквально следующее:
- Вова, смотри — ентот конь все горшки побил, с днём рождения, внучок, слушайся маму, чтобы горшки не бить.
Или вот ещё. Приходит дед Милюнок в военкомат накануне  дня Победы с заявлением о том, чтобы ему старые военные награды поменяли на новые:
- Я знаю, что за тридцать лет награды изнашиваются, их надо заменить на новые.
Ушёл обескураженный отказом, и ещё долго в разговоре с обидой вещал, как для него — Солдата — не досталось новых наград.
- Офицеры, наверное, получили, - добавлял он с укоризной.
А уж как баба  Мотя оберегала мужнину верность. Ради этого даже счастьем дочери пожертвовала.
- Нюра, ну как же ты уедешь со своим мужиком от меня?!. А кто тятю будет караулить? Знаешь на него сколько охотниц, одна-то я за всеми товарками не усмотрю, - причитала мать, когда узнала, что мужа дочери по зову партии направляют на шахты Кузбасса рубить уголь.
Так и осталась Нюра  охранять тятю, чтобы тот не убёг к солдатским вдовам от матери.
  Ей бы, Нюре, о сохранении своей семьи подумать — на дворе конец сороковых, максимальное обострение дефицита мужского населения в стране, на руках двухлетний сынок Витюшка. Но святость родительского послушания была  на высоте, а  любовь —  без затей. Так и расстались. Нюра  позже вышла замуж за холостяка, родила троих детей. Но, как и прежде, при любом поползновении тяти «на сторону», бежала возвращать его в семейное гнездо. Как ей это удавалось  — до сих пор остаётся загадкой. Может быть это простая женская податливость и угодливость перед мужчинами, а может быть ...женская мудрость. Но вернее всего третье — к моменту моего знакомства с супругами осталась только ревность жены, а желание «сходить на сторону» - у деда только на языке. Тем самым он жену в тонусе держал. Однако, это на семейном бюджете не сказывалось.
        Был дед Милюнок знатный деревщик — строгал-пилил, из-под его рук выходили лёгкие навесные шкафчики-буфеты, кухонные столы. В стране с мебелью напряженка, и все в округе шли к мастеру на поклон, чтобы заполучить кухонную, да и не только, мебель. Вдовы по понятным причинам не могли обратиться напрямую к соседу, поэтому прибегали за помощью к замужним. И уже через них получали желаемую мебель. А баба Мотя всё удивлялась:
- И что вы делаете со своей кухонной мебелью, у вас так быстро ломаются шкафы, столы, сделанные моим дедом. За этот год уже третий раз заказываете.
        Об этой житейской хитрости знали все в округе, даже дети и внуки Милюнковых. Но молчали, берегли бабушкины нервы.  Да и не были лишними «тройка», «пятёрка» в семейном бюджете советских пенсионеров, при дедовой пенсии участника войны в 43 рубля 34 копейки. А хозяйка, имея только колхозный стаж, получала 12 рублей 62 копейки.
 

 02.12.2013