Баланс

 Скамейка была занята. На другом её конце, ссутулившись, сидел какой-то хлюпик в потрёпанных штанах и рубашке, которую он носил, наверное, ещё со студенческих времён. Сверкнув очками, он мельком взглянул на меня и зачем-то улыбнулся. Мне ничего не оставалось, кроме как занять место на другом конце скамейки. Не выгонять же «этого», тем более что, судя по букету цветов и нервному поглядыванию на часы, это был мой «коллега» — он тоже пришёл на свидание.

— Большой букет у этого очкарика. Наверное, весь год отказывал себе в мороженом, чтобы купить такой, — ехидно заметил я про себя, радуясь удачной шутке.

— И что они в «таких» находят? Кто поймёт этих женщин? Может быть, он умный? Тогда почему бедный? Интересный у них будет вечерок. Сходят в кафе, мороженое, потом в кино — и то ладно. Да, плохо быть бедным. Надеюсь, он хотя бы не больной. Я снова улыбнулся своей шутке.

— Она опаздывает уже на восемнадцать минут! Впрочем, к чему такая точность по отношению к женщине? Полчаса, час — более точное определение времени. И зачем я согласился на свидание в каком-то сквере? Я предлагал ей любой ресторан или клуб, но она захотела именно здесь, на этой чёртовой скамейке. В конце концов, получается, что это она назначила мне свидание, а не я ей. И как я раньше этого не заметил? Эх, сидел бы сейчас за столиком, в прохладе…

Сейчас, как и два дня назад, я думаю об одном и том же: а вдруг не придёт? От этой мысли можно сойти с ума, и я невольно переключаю своё внимание на «профессора». Вот дурак, сидит на солнцепёке — хоть бы лысину прикрыл. Нашёл чем хвастать. Жарко. С каждой минутой, я всё больше и больше завидовал своему водителю, который остался в машине и охране сидевшей в тенистых кустах неподалёку.

— Господи! Как хочется в тень…

— Интересно, а что за «штучка» к нему придёт?

И мне вдруг жутко захотелось посмотреть на неё. Я даже уже был согласен посидеть здесь подольше, лишь бы увидеть её.

Внезапно очкарик подскочил, как воробей, выпрямился и устремил свой подслеповатый взгляд куда-то вдаль.

Солнце померкло. Померкло так же, как и в первый раз, когда я увидел её. Она шла — нет, она летела над землёй, едва касаясь её.

— Ангел, ангел мой, — думал я.

— Но этот! Этот-то куда смотрит? На асфальтовой дорожке в сквере больше никого не было. Или может в своих дурацких очках он видит кого-то ещё?

Мы одновременно поднялись со скамейки. Очкарик сделал один робкий шаг и замер, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сдвинуться с места.

— А-а, обалдел, наверное, от моего ангелочка. Понял, что ошибся, вот и «завис», — радостно подумал я.

Но очкарик, сделав судорожный вздох, вдруг пошёл ей навстречу. Сомнений не было: он ждал тоже её! Слегка оторопев от такой наглости, я сжав в кулаке букет, решительно двинулся за ним…

 Они оба протянули ей цветы. Она взяла их, поднесла к своему ангельскому личику, и из-за букетов блеснули её прекрасные, небесные глаза. Она медленно и уверенно взяла их под руки, и они послушно зашагали рядом с ней. Ведь без одного из них не будет баланса.

                Январь 2003