Ваше Величество

— Добрый день, Ваше Величество! Добрый день! Нет, нет, с этой минуты я буду называть Вас именно так. Для меня большая честь быть сегодня здесь, с Вами, и я осмелюсь лишь слегка добавить света к Вашему и без того прекрасному лицу. Впрочем, я бы ничего не менял, но Ваше желание…

— М-м-м… ресницы, Ваши ресницы… клянусь, Вы никогда не красили их. Таким длинным и пушистым ресницам не нужна тушь, нет. Я лишь немного выделю ваши глаза… вот так, чуть-чуть… во-от так. Ах, Боже мой! Зачем я здесь? Зачем? Что я ещё могу сделать? Вы прекрасны! Восхитительны!

— Здесь все называют меня «стариком», но я не обижаюсь. На что обижаться? Я действительно уже стар, повидал и многое, и многих, что, возможно, и даёт мне право иногда высказывать свои мысли вслух.

— Вы знаете, я никогда не был женат. Просто, наверное, потому что слишком люблю женщин. Я бы не смог видеть свою жену каждый день в халате, с утюгом или ещё в какой-нибудь «пикантной» домашней позе. Но это я… и я не жалею. У меня трое детей, правда, от разных женщин. Мальчик и две девочки. Старшая уже замужем, и — поздравьте меня — я дедушка двух маленьких ангелочков! Сын тоже женат, и я жду. А вот младшая… слишком свободна, слишком красива, слишком независима. Слишком, слишком, слишком…

— Оп-оп-оп, локон, Ваш локон… С вашего позволения, Ваше Величество, я бы оставил всё как есть. Как хорошо, что он выпал из-под шпильки. Великолепно, великолепно!

— Если Вы позволите, я выпью немного вина, красного вина. У меня здесь небольшой бар, и с помощью моего друга, большого ценителя и знатока вин, мой бар постоянно пополняется. Простите, Вам я не предлагаю, но позвольте мне угадать, что Вы предпочитаете из напитков. Вы не похожи на женщину, пьющую вино или шампанское. Хотя, конечно, на званых ужинах, вечеринках, в кругу знакомых, а тем более малознакомых людей, Вы пьёте именно эти напитки, чтобы не выделяться из толпы. Впрочем, «не выделяться» — это не про вас. Вы так же не похожи на женщину, пьющую коньяк… Я полагаю, вы предпочитаете водку. Да-да, именно водку! Если женщина пьёт вино, шампанское или ликёры — это естественно, это не вызывает вопросов. Женщина, пьющая коньяк… О-о-о, это обычно мудрая женщина. Именно мудрая! Женщину трудно назвать умной. «Умная женщина»… м-м-м, нет, не то. А вот «мудрая» — совсем другое дело. Так же, как и мудрый мужчина. «Мудрый старик», «мудрец», «учёный муж» — да, но «мудрый мужчина» — нонсенс. «Умный мужчина» — вот более точное определение. Впрочем, есть и отпетые дуры, точно так же, как и дураки, которые считают женщину глупее себя только потому, что она не смотрит футбол! Ха! Да ей просто это не нужно, у неё другие интересы!

— Та-ак… ещё немного, потерпите… чуть-чуть подправлю… ещё здесь… та-ак… Ах, Ваше Величество, Вы прекрасны! Вы прекрасны, а я лишь слегка подчёркиваю вашу красоту.

— М-м-м… Так вот! Коньяк! Женщина, пьющая коньяк, — мудрая. С ней одновременно и легко, и о-о-чень сложно. Думаю, вечерами она любит разложить пасьянс, а в столе у неё, возможно, лежат шахматы, и она всё просчитала на несколько ходов вперёд. Правда, вы, конечно, об этом ещё ничего не знаете. А вот дама, предпочитающая водку другим напиткам, — она и мудрая, и какая-то… своя, верная, близкая — но держится на расстоянии. С такой даже не страшно идти в разведку, правда, никто и не пойдёт. Она сама найдёт, чем ей заняться с вами , и, возможно, это и будет разведка, но только другого рода. Вот только одного мне не понять — женщина, пьющая пиво… Впрочем, было бы глупо всё обобщать, но я был знаком со многими дамами и могу позволить себе высказать свои наблюдения. Конечно же, с Вашего позволения, Ваше Величество, с Вашего позволения…

— Ах, милые дамы! Все восхищаются вашей красотой, грацией, вашим ангельским терпением, но никто не восхищается вашей активностью! Да-да, именно активностью! Я просто уверен: если бы не вы, всё так и закончилось бы на Адаме и Еве. Женщины заставляют крутиться этот мир!

— Ах, женщины, женщины! Кто вас поймёт? Хотя я согласен: вас нельзя понять, вас можно только почувствовать. Интуитивно, только, только… Вы другие, м-м-м… совсем другие, и поэтому этот мир — мужской мир, точнее, мир мужика, мир насилия — ещё существует. Возможно, даже живёт, но только потому, что в этом мире есть женщины. Впрочем, мир бабы тоже вряд ли был бы хорош.

— С вашего позволения я сделаю ещё один глоток вина. Боже! Как прекрасно, что есть друзья, женщины, вино, есть этот мир, подаренный нам кем-то. И не важно, чей он — Его или Её.

— О, простите, простите меня, Ваше Величество! Я, верно, утомил вас своими глупыми откровениями. Осталось немного, чуть-чуть… во-от так… и всё! Моя работа окончена, и так не хочется расставаться с Вами. Ах, Ваше Величество, кто знает, может быть, когда-нибудь нам доведётся встретиться на каком-нибудь балу… Узнаем ли мы друг друга? Вспомним ли?

— Старик опять разговаривает с клиенткой.
— Ага, странный он. Делает из них красавиц на час, а потом — кто их увидит?
— Да-а… если бы меня так кто-нибудь назвал: «Ваше Величество»…
— Умрёшь — услышишь. Да и то, если попадёшь к «старику».
— Это точно.

Две медсестры, хихикая, шли по коридору морга, а из-за приоткрытой двери кабинета «старика» едва доносилось:

— Вы прекрасны, Ваше Величество… Вы прекрасны…

 Июль 2003