в твою душу

я хочу взять маленькие щипчики,
и прокрасться с ними к тебе,
в душу,
на носочках, на цыпочках,
словно жена, не желающая будить спящего мужа,
просмотреть все твои внутренности,
что ты думаешь, что тебе снится,
что ешь за ужином

и влить в твое тело два-три часа нежности,
лично для меня,
я тешу
себя,
что эта нежность распространится
на мое существо,
как Венецианский шелк,
как оперения птицы,
или порхающие бабочки
на равнинах Сицилийских

но я все так же прозябаю от твоего душевного холода,
будто меня голого и неотесанного
выкинули зимой на улицу,
где минус сорок,
а то и все восемьдесят,
если бы такое было возможно

пусть бы у нас все было как в Гамлете,
на переполненной сцене актеры сыграли бы,
открыто и честно,
а в зрительном зале
было бы уйма народа, и не стихали бы
овации и бурные аплодисменты,
но знаешь, я не пришел бы на представление это,
ведь помню по памяти
каждый твой жест и движение тела

а ведь все это жестокая ловушка, и время
бездушно замедляет свой ход,
чтобы я с сожалением и болью
проследил, что натворил за год
душевных смятений

мне горе
отвесило плавный поклон
и растворилось
в бегущей зиме и холоде
равнодушия,
человеческого, да и вообще Вселенского

под кожей – мы все лишь мертвые души,
кем-то преданные,
но чему-то наученные,
а среди всего этого «мы с тобой» бесследно исчезли,
как будто бы нас никогда и не было.