Рыцарь в бабьей шкуре

Абсурд полнейший, но, увы
(В поддержку сей литературы)
Я бабьей хлебанул натуры -
На третьем дне собакой взвыл.
Когда я скинул лямки шкуры,
Посуду вечную домыл.
Я истину познал культуры,
Которой  стих сей посвятил.

И в ночь, в одиннадцать часов
Мой сон Блювуман посетила:
Она стиральных фей светило,
Начальник мант и холодцов,
И главная кремов, пастилок,
Крутило свежих огурцов!
Хозяйка поварёшек, вилок,
И усмирило сорванцов.

На ней халатик был короткий,
Страдальческая тень в глазах.
Бельё у ног в пяти тазах,
В одной руке бутылка водки,
В другой платочек весь в слезах.
- Всё надоело! Вот вам шмотки,
Трусы, халаты и колготки,
Утюг, «стиралка» и казан.

Тьфу, ё-моё какая горечь,
Я рыцарь, или там какой?
Всё это я одной рукой,
И мне не требуется помощь…
И где-то там лишь за рекой
Какая-то взвывала сволочь,
И нарушала мой покой,
Пугая встрепанную полночь.

Глаза открыты, пять утра
Встаю, к плите иду, готовлю.
И чушь извечную глаголю,
Вот-вот проснётся детвора.
И пересиливая волю
Иду к белью, стирать пора!
И порошок делю на доли,
Ну, что ж ни пуха, ни пера!

Пыхтят кастрюли, дует чайник
В свою свистящую трубу.
Кричит малая: - бу-бу-бу,
Старшой танцует на диване.
И кошка, прикусив губу
В ногах запуталась случайно.
Рассыпав на палас крупу,
Я падаю и прилетаю к ванной

Бежит вода – дымит посуда
И завтрак на плите горит.
Шишак у старшего набит,
Малёк с кошачьего ест блюда.
«Стиралка» выплюнула груду…
Её по ванной кораблит,
А по столу кефир разлит,
И потерял кошак рассудок

Летят кастрюли, бьются стопки,
Сгорел «нулёвый» пылесос.
А я ору: - о боже, SOS…
Я рыцарь видимо из робких,
Не матерясь в безродный стос.
Трусы развешал и колготки
Настиранных на весь колхоз,
Куда ж  денусь я с подлодки?



Глаза открыты, семь утра,
Жена на кухне копошится.
И встать я не могу решиться,
Играет в спальной детвора,
Кошак довольный спать ложиться,
А мне вставать уже пора…
Ну что ж ни пуха, ни пера!


И вспомнил я такую горечь:
- Я рыцарь, или там какой?
И ни ногой и ни рукой
Я бабе не приду на помощь.
И где-то там лишь за рекой
Такая же взвывала сволочь.
И нарушала мой покой
Пугая встрепанную полночь…