В самой верхней точке низины, на обширно-ребристой плоскости, в глубине голубой трясины - на поверхности сизой жесткости. Обессилена силой внешнею, изнутри распирает скованность. И до святости буде грешная. Невесомость до дна
тяжелая.
Гладкий камень мягко испещренный. Принимая разгром победный: кроткий холод - глумливо взбешенный, вдруг становится черно-бледный. Под откосом пологого склона, раскаленный поток холодит. И молчание слышится звона, и податлив искристый гранит. Над высокой горою в пустыне, в самой верхней точке полета,
я
пешком
утопала
в
трясине
на откосе небесного свода.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.