Посторонние

Утром думаешь, полоснув щеку бритвой -
этого человека ты знаешь с детства,
и пейзаж за окном, этот карьер в рытвинах,
размокший суглинок, который уже лет сто

созерцается звездами. К вечеру
послышится тревожный крик птицы - сойки,
и тоска, в которой есть что-то овечье,
перемножится с неподвижностью стройки.

Еженощная плетка теней делит мрамор
бледных плит, что разодранным боком, оземью
дополняют живопись, где вписаны в раму,
- облик сада скелетного и продрогшая осень.

Продуктовый киоск, аптека через дорогу,
промозглый бульвар, далее улицы с подворотнями,
И остатки грачей, в которых есть что-то убогое,
что-то делающее их совсем посторонними.

Вздрагиваешь. Вот и выбрит, и собран.
Как во сне прикасаешься к рукавам куртки.
Ощущаешь себя невероятно большим... и добрым,
и, пожалуй, в какой-то степени жутким.

Великаны-дома разошлись, тротуары заужены,
и подъезд, и скамейка, и мусорный ящик,
и листья кленовые, взятые в изморозь лужами -
далекими кажутся, и не совсем настоящими.