Своей стране

Когда не в моде, а в опале
Любовь к стране своей была,
Прощался трус с ней на вокзале,
А смельчака судьба вела
Под разнотолков перекрестье –
В миру не стал я к ним суров,
За строки всех благих известий
Благодаря свобод певцов:
Умы страны мне были братья,
И правда нам была сестра,
И в их объятьях я проклятья
Метал с учтивости одра,
Укрывши саваном безверья
Единогласья белый лик
(Стихов тогда не звали перья,
Прошло всё с прозой будней вмиг)...
Сплоченья не было в народе,
Стал разобщён почтенный свет –
До каждой мысли о природе
Любых следов тех смутных лет!
Корил на вещи взгляд я узкий,
Изобличая власть химер,
И, как любой идейный русский,
Не признающий полумер,
По букве «волчьего закона»
Живущих яро презирал,
И похоронного лишь звона
В конце пути их ожидал...
Но грело душу осознанье
Круговоротов бытия –
Не первый раз в стране роптанье
Своей от многих слышал я:
Не ко двору был миротворец,
Где враг врага – ничуть не друг,
И эхом всех междоусобиц
В речах стал полон каждый звук,
А без присяги, клятв и флагов
Я ближним был будто чужак,
Не рассмотревший к месту знаков
Судьбы сочувственной никак...
И только чаять оставалось,
Когда опять любовь к стране
Вошла бы в моду – чтоб дышалось,
Жилось, творилось и мечталось,
Спалось, смеялось и влюблялось
Куда раздольней снова мне!



To my country

When not in favor, but in disgrace
Was love to my fatherland Russia,
Coward bade farewell to her
At train station, and brave was led
By fate under rumors crosshair –
I didn't become harsh to them,
For the words of all good news
Thanking singers of freedom:
Country minds were as brothers to me,
And truth was like a sister to us,
And in their arms I tossed far
Hard curses from courtesy's bier,
Covering by shroud of unbelief
A white face of dense unanimity
(Quills weren't called verses then,
All passed with routine prose)...
There was no cohesion among people,
Seculars has become disunited –
Up to every thought about essence
Of those troubled years' traces!
I reproached narrow view on things,
Exposing willpower of chimeras,
And, like any devoted Russian,
Didn't accept any half-measures,
Under the letter of «wolf's law»
Fiercely despised all living ones,
And expected only death knell,
In fact, at the end of their way...
But awareness warmed my soul
Of being's cycles whirlwind –
Not first time clamor in country
Of mine I’ve heard from many:
Peacemaker wasn't a persona grata,
Where enemy's enemy wasn't our friend,
And with echo of all civil strives
Every sound was filled in speeches,
And without oath, swears and flags
To closest I was like a stranger,
Not considered at a time all signs
Of sympathetic fate in any ways...
And it only remained to hope,
When again love for my country
Would come into favor – to breathe,
Exist, create an art and dream,
Sleep, rejoice and fell in love
Will be most freely again for me!