Вечные ценности

— Дорогая, ты дома?
— Да, да, я сейчас, иду, милый.

Она поспешно закрыла крышку ноутбука и вышла в гостиную.

— Здравствуй, дорогой.
— Здравствуй. Я смотрю, ты уже одета, готова идти?
— Да, сейчас, ещё немного — и идём.
— Сегодня, наверное, будет интересно...
— Да, ты знаешь, поймали какого-то чиновника, брал взятки. Будет много народа, шоу. Людям особенно нравится, когда кто-нибудь попадается оттуда, — и она показала пальчиком вверх.
— Поймали? Детка, разве можно поймать чиновника? Его просто подставили, кто-то из своих. Наверное, был жадный и с кем-то не поделился.
— А что, и тебя могут... подставить?
— Ну что ты, у нас в департаменте налаженная система, жадин нет, — и он засмеялся. — Хотя... всё же хорошо, что я переписал всё своё имущество на тебя, так, на всякий случай. А то развелось слишком много «доброжелателей». Впрочем, они были всегда.
— Да, дорогой, ты всё-ё делаешь пра-ави-ль-но-о, — довольно отвечала она, слегка растягивая слова и подкрашивая губы.
— А ты слышала, что строят новый Колизей? У нас в городе тоже будут бои гладиаторов.
— Ага-а, вот куда исчезли с улиц бомжи и нищие!
— Ну да, их тренируют где-то за городом, на военной базе.
— И правильно. А то сдохли бы на помойке, наевшись какой-нибудь дряни, а так — хоть с пользой, — уверенно ответила она.
— Да, интересно. Слышал, что умирают во имя, за, ради, а вот с пользой — ещё не было. С пользой... Доктор Геббельс был бы тобою доволен.
— А кто это?
— У-у-у, я думаю, тебе лучше не знать. А то мало ли что может из этого получиться, — засмеялся он.
— Ты иногда бываешь таким занудой, дорогой! — недовольно фыркнула она. — Поторопись, а то опоздаем.
— Ну, если поторопимся, то уж точно опоздаем.
— О-ооооооо, — выдохнула она, слегка запрокинув голову.
— Не хочется идти, но надо. А то ещё подумают, что я был знаком с этим... да и бог знает, что они могут подумать. А мне их думы ни к чему, — вздыхал он, медленно надевая пальто. — Да, вот уже и НАДО... уже надо ходить на эти мероприятия. Я всегда думал, что мы живём в цивилизованном обществе, но что такое цивилизованное общество — определяет сам человек. Ведь ещё несколько лет назад всё это казалось нереальным. Ты знаешь, поначалу, когда появились публичные казни, были гневные статьи в газетах, выступления по телевидению... Но люди приходили, сначала глазели издалека, потом стали подходить ближе. Постепенно людей становилось всё больше и больше. Приходили родственники убитых, любопытные, да и те, кто с удовольствием встал бы на место палача.
— Да-да-да, дорогой, ты прав, всё начинается с малого, — заученно отвечала она. — Насилие в фильмах, потом эти реалити-шоу. Сначала они просто похожи на обычную жизнь, но людям становится скучно, шоу становятся жёстче, люди привыкают и к этому. Потом и шоу становятся уже слабоваты — и вот появляются публичные казни и бои гладиаторов...
— Не-ет, фильмы и реалити-шоу здесь ни при чём, хотя, несомненно, имеют влияние. Всё это уже было и до этого. Люди всегда убивали. Воевали, приносили человеческие жертвы придуманным богам, охотились на ведьм, несли «дикарям» истинную веру, предавали во имя чего-то или кого-то... Не важно, человек всегда и всему найдёт объяснение. Главное — ПРАВИЛЬНО объяснить. И если всё это продолжается до сих пор, значит, это вечно. Людям нравится убивать, они ценят это, а значит — это ценности. Вечные ценности человека.
— Вечные ценности? Ха-ха! Ты хочешь сказать, что ничего не меняется?
— Ну что ты, меняется всё, кроме самого человека. Ведь не страх же гонит толпу на площадь, чтобы посмотреть, как там убивают.
— Не-ет, дорогой, казнь — это не убийство, это наказание, возмездие. А как ты думаешь, каково родственникам убитых, когда они знают, что убийцы живы? Это не справедливо!
— Ну вот, ты уже всё и объяснила, — засмеялся он.
— И вообще, милый, следуя твоей логике, убийцы — это и те, кто просто ходит смотреть на казни. Так можно назвать убийцей не только того, кто убивает животных, но и того, кто носит одежду из меха! Ну вот я: если я ношу эту шубку, я что, тоже убийца?
— Ну что ты, дорогая, убийц животных называют охотниками, а животных не убивают, их просто приносят в жертву. В жертву моей Боги-ине, чтобы ей было тепло и уютно в новой шу-убке! — игриво отвечал он.
— Да, Богине! Твоей Богине! — довольно подметила она и весело засмеялась.

Они вышли из дома, сели в машину. Двери лимузина отрезали их от шума улицы. Он обнял её и слегка сжал в своей руке её тонкие, нежные пальчики, которые ещё несколько минут назад легко порхали по клавиатуре ноутбука, набирая вечные слова:

«Господин комендант, довожу до вашего сведения...»


       Октябрь 2008