Слабые духом

Старший сержант собрал вокруг себя оборванных бойцов. Обращаясь к ним, он опасался непонимания: «За трое суток боёв из полутора тысяч осталось менее сотни… ни одного офицера. Глядите, кучи мёртвых… и в основном наши… Фашисты не прекращают обстреливать ни днём, ни ночью… Мы забыли, что такое тишина – бомбёжки, пулемётные очереди, один за другим взрывы, взрывы, взрывы… У большинства из нас ухудшился слух, разговариваем между собой криком, иначе не слыхать… Решайте, мужики, либо здесь погибнем, либо…»
Навязчивые размышления, как клещи, впились в мозг: что главнее Родина или собственная жизнь? За кем будущее: за Гитлером или за Сталиным? Сразу-то не решить, тут надо подумать… За фашистами мощь вооружения, бесчисленное количество самолётов, танков, пушек. А у нас что? Коммунистическая мораль и плохая кормёжка. За что воевать-то?
После продолжительного молчания один солдат отвечал как бы за всех: «Где она, Родина? Куда ни глянь, всюду – коммунисты… Эти звери в 37-м году почти всю мою родню уничтожили, раскулачили… А мы за них воевать?! Нету правды здесь, вся правда для них, для верхушки… Вы глядите, уже третьи сутки пожрать нет… патроны кончаются… подкрепление, уверен, не пришлют… Мужики, айда к фашистам… Дело предлагаю, они свернут шею большевикам! Скоро Сталинград возьмут!» 
Долго они сигнализировали фрицам… Покидали позиции при слабом свете зари, опасаясь обстрела красных, выкинув вверх на штыке винтовки белую тряпицу…
Выбор сделан, роковой шаг позади. Один стал ерепениться, и его тут же пристрелили… Уходили с надеждой остаться живыми. Не важно, что их ждало впереди, но они чётко знали: прощения от Советов не будет! Остатки полка вереницей переходили на сторону врагов, оголяя фронт,  предав Родину в разгар Сталинградской битвы… 
 
                Из архивных сведений
                по Сталинградской битве