Как-то по дороге домой, проходя мимо Яффских ворот, я увидел Ангела, читавшего не опубликованную на земле книжку «Сны Пастернака о Мандельштаме». Ангел заметил мою заинтересованность и сказал: «Интересная вещица... Но показать вору не могу». «Как же вору?» – смутился я. А он усмехнулся: «Да ты ж строки у них воруешь». «Как же? – говорю. – Всего лишь подражаю...» «Нет, – отвечает он, – тебе, конечно, болит; и дело не в том, что у тебя нет таланта, и даже ты слышишь, как там на полигоне два клоуна засели; даже они в тебе такие же засели, но нет, ты вор; это не слова взаймы, это воровство... Ну ладно, не плачь, ангел я или не ангел... давай прочту тебе в утешение».
– Боря... Боря... проснись, это я Осип, Иоскэ, я умер, – слышал Пастернак во сне. – Это я уже вхожу к тебе, как Рафаэль, мой дорогой Рембрандт.
Борис разобрал его лицо сквозь густую дымку дальневосточного тумана...
– Осип, как же я дальше жить буду с этим чувством вины? Не похлопотав хоть как-то за тебя… Получается, тебя предал.
– Нет, не предал. Просто всё произошло, как и должно было произойти. Так что если заскучаешь, не поскупись на пролётку за шесть гривен, и ко мне.
Я, Боря, всегда рядом, в глазах тысячи грачей...
Иерусалимская - очень близка к поэзии, чем-то похожа на Кафку, но светлее.
И в традиции хасидских историй, Агнона - в том числе богатством языка (особенно про Ангела).
О Мандедьштаме - достойно продолжает его прозу, лекции о Данте.
И последняя миниатюра, конечно, - очень добрая...
Валентин Ирхин 19.01.2014 15:14 Заявить о нарушении правил / Удалить
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.