***

Cемейная  идиллия.          Поэма.
   
На Смежной улице когда то ,
Лет сорок с хвостиком назад…
Жила семья там небогато,
Как жили все тогда подряд.
Руками дом себе срубила,
Из брёвен толстых и сухих,
Ногами глину все месили,
Делили труд на шестерых.
Хозяин был мужчина статный,
С тарелку лысина была
И по натуре своей ладный,
Не шатко, валко вёл дела.
Но зачастую был под мухой,
Жену с любовью обнимал…
Но иногда  с чужой толстухой,
Сам потихонечку играл.

Жена добрейшая мамаша,
Хоть и литовкою была…
Детей кормила всегда кашей,
В хозяйстве все вела дела.
С утра до ночи всё копалась,
На огороде и в саду…
Ни в чём казалось, не нуждалась,
Оптимистична, на виду.

Была в хозяйстве коровёнка,
Но не всегда в нём молоко…
Хотя и четверых девчонок,
К нему их с жадностью влекло.
Ведь жизнь порой распоряжалась,
Не так как надо нам порой
И как хозяйка не старалась,
Но трудно было с детворой.
Одеть, обуть их надо было
И накормить хоть как-нибудь
И молоко на рынок плыло,
О чём читатель не забудь.
У, ней их четверо ведь было
И подрастали все подряд…
Со стороны глядеть так мило,
Но каждой надо ведь наряд.
Не то, что там, в семье мальчишка,
Пусть и заядлый сорванец
( бывают, правда и почище)
Но есть для этого отец.
Но, а когда его и нету,
Особенно у нас теперь…
Гуляют парни все по свету,
Но всё ж спокойнее поверь.
А это девочки читатель,
Как ты крути иль не крути…
Я их не очень почитатель,
Но ты меня всё же прости.
Увлёкся этим рассужденьем,
Сам знаешь, как заносит нас…
Вернусь назад хоть с сожаленьем,
Но всё ж продолжу свой рассказ.

Семья на Смежной обрастала,
Росли девчонки все под стать…
Внезапно времечко настало,
Старшую замуж отдавать.
Пошла на танцы так с подругой,
Где в парке музыка была
И там нашла себе супруга,
Соседа парня обрела.
Приехал к брату лейтенант,
В тайге сибирской, где служил.
С большущим носом сей романтик,
Себе красотку отхватил.
Увёз её на реку Лену,
Прожили там лишь пару лет.
Домой вернулся как из плена,
Втроём измученный скелет.
И стали жить в доме семейном,
Аж восемь ртов в одном котле…
На той же улице на Смежной,
На той же матушке- земле.
Вторая дочка подпирала,
Через забор сосед глядел
И вечерами ускользала,
Пока он взял её не съел.
Хоть парень был и рыжеватый,
Красавцем никогда не слыл…
Немного был он лишь богатый
И этим видно покорил.
Но суть не в этом, это к слову,
Всё это наш житейский такт.
Он не похитил ведь корову,
Увёл красавицу, вот факт.

А третья тоже подпирала,
Куда-то бегала гулять,
Но ни к кому не приставала:
Давай с ней вместе танцевать.
Её же пухленький румянец,
К себе парней всех привлекал
И тут нашёлся парень- танец,
Её вниманье приковал.
И он чечёткой дробной, славной
Взял и девчонку покорил,
Своею мудростью банальной,
Любовь на веки подтвердил.
Взял из общаги переехал,
На Смежную, в её семью.
Девятым членом стал без смеха,
Жил до последнего, в раю.

Так три сестры определились,
Все вышли замуж, породнились
И стали жить и поживать,
Свои все семьи умножать.
Старшая угол получила
И всей семьёю удалилась…
Вторая сбоку здесь жила
И скоро сына родила.
В семье остался лишь поскрёбыш,
Светловолосенькая лань.
Но называй её как хочешь,
А всё же надо отдать дань.
Она умней всех оказалась
И замуж выйти не старалась.
Чужих детей учить решила,
Сама пошла и поступила,
В педагогический инфакт,
Без подношений и без драк.
Училась прочно и прилежно,
Науки грызла так слегка,
Всегда гляделась свежей, нежной,
Цветочком аленьким цвела.
Порой была чуть-чуть капризна
И резковата чуть была.
Но никого она не грызла
И полной жизнью всё жила.
Жила не бедно, не богато,
Одеться было всё ж во что…
Не плохо было то же в хате
И да же куплено манто.
На  танцах ножками виляла,
Но мягким местом не всегда…
К себе мальчишек привлекала
И целовалась иногда.
Хихикать то же научилась,
Французским бякать языком…
Хоть иногда и горячилась,
Слова кидая кувырком.
Хвосты за нею не тянулись,
Всё подбирала в нужный срок…
С женитьбой парни потянулись,
Свой, подбирая башмачок.,
Старался каждый угодить,
Чтоб вечерок с нею побыть.
Но, в общем, время пролетало
И  вот пора, пора настала…
Настало время семье быть,
Пора ей замуж выходить.
Хотя была  ещё девчонкой,
Но раз влюбилась ведь в мальчонка,
Куда тут деться, как тут быть,
Знать время замуж выходить.
И стал вопрос этот ребром,
Весь взбудоражил отчий дом.
И все заохали, как быть,
Могла ещё бы походить,
Диплом не скоро получать,
А выйдешь, надо и рожать…
Всё может к чёрту полететь,
Не надо хвостиком вертеть.
Отец, нахмурившись ходил,
Об этом дочке говорил.
А мать на кухне хлопотала
И что сказать сама не знала.
Руками сёстры разводили,
Моложе замуж выходили…
Попробуй, что кому сказать,
Уж лучше просто помолчать.
И нам пора с этим кончать,
Главу другую начинать. 

Весна на Волге наступила,
Всё набухало и бурлило…
Грачи летали и скворцы,
Такие милые певцы.
В скворечниках  стали гнездиться,
Своими семьями хвалиться.
Попробуй девка усиди,
Любовь к себе не позови.
Не даром мечутся весной,
Мужчины с пышной сединой,
А что о парнях говорить,
Когда по жилам кровь бежит.
А у девчат румянец брызжет,
А грудь кузнечным мехом дышит,
Коль месяц в небе голубом,
Сам лижет звёзды языком.
И как- то раз, вот в эту пору,
Лань показала всем свой норов.
Судите сами  си дела…
На санках мужа привезла.
Лежал на них он куль тяжёлый,
Что-то мурлыкал и мигал
И да же будто бы жевал.
Но тихим был и не рычал.
Как есть средь племени людского,
Иные особи порой,
Шакала худшего степного,
Такой характер уж дурной.
Но этот был смирён и кроток,
Не знаем, сколько глотнул стопок…
Но знал, кричи иль не кричи,
Коль обвалялся, так молчи.
За это был он спать уложен
И тридцать лет совместно прожил
И отмечает   юбилей,
Своей он жёнушке прекрасной…
Сидит, поёт, как соловей,
В весенний день чудесный, ясный.
Она сидит, как королева,
Чуть- чуть, лишь только постарела…
Но всё такая же мила,
Хотя не так легко жила.
Но оптимизм свой сохранила,
И двух сынов отцу родила.
Заслуга  в этом есть и мужа,
Который, верно семье служит.
Добился  много в жизни сам,
Без потрясений и без травм.
Директором стал в институте,
Не фунт изюма посудите…
Коль коллектив  судьбу доверил,
Знать в его разум он поверил.
Мужик, как видно подходящий,
Хоть не красавиц, работящий.
Как и другие поседел
И даже чуть-чуть полысел.
Но выглядит ещё он бодро,
Идёт по жизни прямо, гордо.
Один лишь раз на санках был,
Потом домой сам приходил…
Не будем поднимать голдёж,
Учтите это молодёжь.
И вот теперь же ей-же-ей,
Мы отмечаем юбилей.
В честь королевы нынче нашей,
Наполнить просим с лихвой чаши
И пожелать ей долгих лет,
Здоровья, бодрости и силы
И внуков целый  ей квинтет.
Чтоб были все добры и милы,
Всегда бы бабушку любили,
Нас стихоплётов не забыли
И бабушек других своих,
А также близких и родных.
Жаль, нет среди вот только нас,
В этот торжественный день, час,
Её добрейшего папаши,
И золотой её мамаши…
Давайте выпьем и за них,
Для всех нас добрых, дорогих.
Что под крылом своим держали
И многих  внуков воспитали.
Возиться много им пришлось,
Со всеми нами довелось.
Спасибо  им, что своих дочек,
Так воспитали, словно квочек,
Своих мужей, своих детей;
Они их любят всех сильней.
Я с каждым годом убеждаюсь
И тоже в этом сам стараюсь.
Любовь взаимную всегда,
Не одолеет и беда,
Какая бы не посетила.
Любовь разводит лишь могила.
Всех четырёх семей пример,
Ты мой читатель мне поверь.
Об этом я пишу поэму,
Но эту пусть решат дилемму,
Те кто колдует над семьёй,
Ячейкой нынешней больной.
Как половина их трещат,
Их дети без родных пищат.
Этот серьёзнейший вопрос,
В глобальный шарик он возрос?
Спасибо всем кто нас здесь слушал,
Набрался воли, всё прослушал.
Виновнице, жить много лет,
От нас горячий ей привет.
Настало время мне кончать,
Работать ложкою начать…
Прошу меня всех извинить
И мне рюмашечку налить.
А ты читатель мне теперь,
Всёж болтовне моей поверь.
Ответь мне на один вопрос,
Коль он до шарика возрос.
Чем объяснить у всех сестёр.
Семейный не погас костёр?
Желаю  я всем здесь добра,
А имениннице Ура!
                Н. Старыгин,
                Г. Самара, февраль 1995.