Хирург-самоучка

«Не уходи, не надо!
Я обязательно научусь
Не просить дивидендов с вкладов.
Если что – на тебе женюсь!»
А она рассмеялась грустно:
«Из меня никакой ученик.
У меня на душе так пусто.
Мир недвижим, заклинил ручник.
Ты смешной, ты безумно милый,
Неуклюжий, почти родной.
Для лошадки такой строптивой
Никогда ты не станешь «мой».
Вроде жестко так отказала,
Надавила на shift-delete,
Но всегда к нему прибегала,
Говорила: «Спаси! Болит…»
Он отписывал ей рецепты
И отчитывал невзначай.
И в посуде от фирмы Zepter
Наливал ей горячий чай.
А потом под наркозом местным
Сердце рваное собирал.
Кто-то скажет, что так нечестно,
Только он на них всех плевал.
А она, как всегда, смеялась,
Говорила – кривые швы.
На мгновение оставалась,
Чтобы снова на год уйти.
«Доктор, можно на процедуры?»
«Тебя снова поранил «твой»?»
Вы видали такую дуру?
Плачет, тычется головой.
Он сшивает, пусть неуклюже,
Без перчаток и медсестры.
«Снова прыгнула в эту лужу?»
«Не ругайся хотя бы ты!
Ты ведь тоже неидеален,
И бросали тебя не раз!»
Он безмолвствует. Он печален,
От нее не отводит глаз.
Про себя вспоминает женщин,
Что мерещились до нее.
И молчит – монолит без трещин,
Она – хрупкая, как стекло.
Да, бросали. Она ни разу.
Даже этого не дала.
Ей бы вечно всего и сразу –
До отчаянья довела.
Он давно бы уже уехал.
Отпусти его! Отпусти!
Только он отвечает эхом:
«Я не в силах уйти, прости…»
Да, страховкой не перекрыть
Операций его досрочных.
Он всегда помогал забыть,
Хоть и мучился этим очень.
От других он лекарством был,
А она принимала горстью.
Только как-то он оба сшил
Сердца вместе – свое и гостьи.
Она с трепетом пригляделась
К неуклюжим, но прочным швам.
Рассмеялась, слегка зарделась.
Аптеки заперты по ночам…
От него что ль теперь лечиться?
Надоело. Устала вдруг.
«Что ты там? Обещал жениться?»
И порвала привычный круг…