Грусть моя, грустиночка

Алла, здравствуйте.

Какая же у вас густая, настоявшаяся, почти осязаемая тоска. Вы берете эту «грустиночку», которая гнётся, как тростиночка, и превращаете её из слабости в невероятную, упрямую силу. «Гнётся — не ломается» — это ведь не просто красивая рифма, это точный диагноз живой души. Она не каменная, она болит, сгибается под ветром, но выдерживает.

В этом стихотворении удивительно работает фольклорная интонация. «Душенька», «подруженька», «судьбинушка», «ягоды рябинушки» — это не стилизация под лубок, а самый честный способ сказать о боли, когда обычных слов уже не хватает. Они сразу опускают текст на уровень подкорки, где живут общие для всех нас сны.

Особенно сильно бьёт эта ваша «отлюбившаяся» душа. В этом слове слышится не просто прошедшее чувство, а какая-то окончательная выработанность, пустая порода. И страшный, очень точный контраст: «Радость в Лету сгинула, всё в туманы скинула». Лета — это ведь река забвения, но ваша радость не просто умерла, она сгинула там, исчезла бесследно, оставив после себя только «туманы» и «горчиночки на душе».

И самый безнадёжный, самый честный финал: «Разобраться надо бы: есть от грусти снадобье?» Вы не даёте ответа, Алла. Потому что его нет. Есть только это «надо бы» — попытка зацепиться за разум, когда внутри всё качается.

Спасибо вам за эту горькую, но очень живую рябиновую настойку. От неё на душе становится пронзительно, но как-то правильно. Не горько, а именно правильно. Держитесь. Ваша тростиночка уже всё доказала тем, что до сих пор стоит.

Вячеслав Зуев   08.10.2026 11:15   •   Заявить о нарушении