***

Почти пустой аэропорт.
Самолеты взлетают и садятся
бесшумно, как птицы –
избитое сравнение, -
вокруг теснятся разные лица –
врачи, юристы, полиция,
важные менеджеры и прочие
не заменимые в обществе,
хорошо зарабатывающие граждане,
в основном, солидного положения.
Я прохожу контроль,
который уже прошла
маленькая девочка в ярких сандалиях.
Угрюмый чернявый страж
непонятного порядка
спрашивает,
нет ли у меня жидкости.
«Смотря какой и где», -
отвечаю я, привыкшая к иронии
смеющегося философа Демокрита,
которая осталась в прошлом,
за океаном, в «Лягушках»
Аристофана
или во «Сне в летнюю ночь».
Меня просят выпотрошить
рюкзак, не предлагая помочь.
Не найдя ничего,
ведут на телесный досмотр,
жаждая осмотреть мое никому не нужное тело
без гранат и без поясов Аллаха –
какое кому до него, собственно, дело? –
замечая в ответ на мою едкость,
что до моего тела
дела
никому нет:
я должна посмотреть на себя и вспомнить,
сколько мне лет.
Меня держат в узком пространстве,
самолеты где-то взлетают и садятся,
слышен их гул,
успокаивающий при других обстоятельствах.
Мои вещи никому не нужны.
Сумрачно смотрят два стража –
их обрыдлые жены сидят дома,
в кошельке у них пусто, а дети
приносят из школы плохие отметки.
Скучно им жить, и профессии нет,
а шмон улетающих в разные страны людей
не доставляет ни счастья, ни радости, только злит:
им самим хочется улететь в дальние страны.
«Нет у меня взрывчатки, нет!» -
кричу я, боясь, что самолет улетит без меня
и сядет далеко от дома.
Движения, вопли, возня.
Мои неудачники зовут полицию,
мой самолет тоже взлетает как птица,
а я –
в списках террористов,
осмелившихся вспомнить сатиру,
которую так жаловал Сократ
и древние в своих трактатах.


Июль 2012.