из цикла Мои соседи... Семейная реликвия

Произведение напечатано в сборнике
"Среди однотипных коралловых будней",
Майма, Горно-Алтайская Республика, 2015

Мартовским днём 196... года, когда вода в лужах от растаявшего снега доходила местами до колен, дочка принесла домой щенка, скулившего и дрожащего от страха и холода. Получила она его в подарок от своих друзей, которые были бесконечно рады, что избавились от такой обузы. Несла завёрнутого в байковый халат, любезно предложенный бывшей хозяйкой, пёсика через весь Городок, дважды проваливалась в лужи и набрала холодной хлюпающей жижи в резиновые сапоги. Так и зашла в квартиру с мокрыми промёрзшими ногами и горячим комочком в руках. Может быть поэтому и не слегла с температурой, как это часто случается в подобных случаях.
Имя, данное  прежними хозяевами, - «Валерка» - родители дочки сразу забраковали, «не гоже собак нарекать человечьими именами». На семейном совете предлагались разные клички. За его серебристую шерстку остановились на  "Соболе". Звучный позывной пёсик получил от хозяина за  страстную  любовь последнего  к своей исторической родине — северному Забайкалью, где его предки были заядлыми охотниками, а зверёк соболь у них в особом почёте.  Породу было немыслимо определить. Что-то между    кавказской и немецкой  овчарками и лайкой. Как вынес свой вердикт хозяин:
Одним словом, ты у нас, Соболь, дворянских кровей.
Оказавшись во дворе, как и полагается дворняге, в собачьей будке, он начал так скулить-плакать по ночам, что сердце от жалости заходилось не только у хозяев, но и соседей. Шло время. Дочка закончила школу, поехала учиться в институт. Уже младшая к выпускному классу подошла. А Соболь всё ещё не вышел из щенячьего возраста: по-прежнему скулил, то ли от тоски, то ли от страха... Боялся он всех — шарахался не только от людей. Бывало, и от цыплят, которых выпускала хозяйка под самым его носом, забивался в будку.
И надо же случиться такому, что в стаечке, где жили цыплята, под самым потолком свили гнездо осы. А такое соседство не безопасно и для животных, и для людей. Обратился хозяин Соболя к соседу, живущему рядом, с просьбой о снятии и выносе гнезда, поскольку тот был верхолаз и имел защитный костюм. Размера он был столь великого, что сухонький, невысокого роста хозяин собаки попросту утонул бы в костюме. Вот сосед  и приступил к операции, которая завершилась  для Соболя и плачевно, и жизнеутверждающе, одновременно.
Облачившись в костюм монтажника-высотника и напевая свою любимую: «Не кочегары мы, не плотники...» сосед снял гнездо. Подцепил его ковшом на длинной ручке  и начал выносить через двор, где была натянута стальная проволока для сушки белья. Ковш, зацепившись за «стальку», перевернулся... Гнездо вместе с его обитателями упало рядом с будкой, в которой как всегда прятался от посторонних Соболь. Что тут началось. Осы мечутся по ограде, кусая  всё, что под  жало попадает, сосед ретировался в огород и прямо в костюме в двадцативедёрную бочку с водой, приготовленную для полива, сиганул с головой. Сколько он там просидел — потом вспомнить так и не смог. А хозяин, не обращая внимание на укусы, спасал четвероногого друга как мог. Этим он заслужил у пса поистине собачью преданность. Прибежала хозяйка, стала делать примочки и собаке, и хозяину, при этом причитая что-то между молитвой и заговором.
С того дня характер собаки  изменился кардинально — яростная злость и агрессия абсолютно ко всем, кроме хозяев — его спасителей. Но особую ненависть выказывал  соседу и всему его семейству. И даже, когда случилось быть  в отсутствии хозяев несколько дней, он стоически голодал. Добросердечная жена соседа    кидала ему через забор  косточки и хлеб. Пёс к провизии не притронулся. Так и голодал  неделю. От жажды не страдал, благо вода в чашке не убывала от падающего в небес дождя.
Шло время. Изменение в характере сделало его нетерпимым в ограничении полового влечения. Пришлось хозяину периодически выводить его на поле Городка, где организовывались собачьи свадьбы. В любовных играх-драках потерял глаз, несколько зубов, порвал ухо. Учитывая забитую молодость и боевую зрелость к пятнадцати годам Соболь  хромал на две ноги и практически оглох. И только обоняние по-прежнему не подводило его. Но уже был потерян интерес к жизни и пёс угасал на глазах. Чтоб не мучилась собака, хозяин попросил дедушку, у которого была берданка, с её помощью усыпить пса. Потом горько плакал над его остывающим телом и предложил жене «давай ошкурим его, всё какой-никакой, а мех, можно шапку сшить». Так и сделали. Тело предали земле, а внутреннюю часть шкуры густо пересыпали печной золой и закинули в стаечке на полати до времён оных.
Прошло ещё несколько лет. Уже и восьмиквартирник сгорел, и младшая дочь, получив специальность техник-геофизик по направлению работала по соседству с островом Врангеля, и замуж там же вышла, и двоих дочерей к тому времени родила. И вот тёщенька собралась навестить дочь с зятем и внучками на Колыме, да задумалась, чем бы удивить зятя? И, сама не подозревая, не только  удивила зятя, но и заслужила «уважуху» у всего мужского населения посёлка  геофизиков.  Привезла и торжественно вручила тёплую шапку, сшитую собственными руками из качественно выделанной этими же золотыми руками  шкуры пса. Всем этим мастерством она владела в совершенстве, шила абсолютно всё, от нижнего белья до верхней мужской и женской одежды, вышивала всеми существующими техниками, вязала спицами и крючком, скорняжничала и любой фасон шапок могла осилить. А её дочки в сшитых матерью нарядах слыли модницами не только в Городке, но и будучи студентками в областных столицах.
И вот на вопрос своих коллег-товарищей:
-Витька, а тебе-то тёщенька   что в подарок привезла?
Зять гордо и со значением отвечал:
-Шапку-ушанку из Соболя!
-!!!???...
Прошло со времени описываемых событий более сорока лет. Давно ушли из жизни хозяева собаки. Родившиеся внучки сами стали мамами. А шапка из Соболя по-прежнему служит верой и правдой домочадцам. Всякий раз, тот, кто берёт её в руки, что бы надеть на голову, со значением произносит:
-Шапка из Соболя!
Сегодня уже и правнуки примеряют семейную реликвию.

31.10.2013