из цикла Мои соседи... Голая правда

Произведение напечатано в сборнике
"Среди однотипных коралловых будней",
Майма, Горно-Алтайская Республика, 2015

Странные они были соседи. Как позднее я поняла, их по иронии истории в семидесятые   занесло из будущих лихих девяностых. Хозяин уже тогда нигде не работал. Это первая семья, которая в квартире на втором этаже  держала собаку для охраны своего жилища, при  наличии места для дворняги на улице. Из квартиры выносить воришкам  нечего было, кроме вечно немытых тарелок, которые Шарик добросовестно вылизывал.   Хозяйка так страстно  целовала его в мордочку, что проходившие мимо соседи плевались и комментировали это смачными выражениями. А соседки недоумевали, «неужели ей своего мужика мало, на кобеля накинулась». Пёс  тем временем, очевидно,  от такой заботы начал  не просто толстеть, а буквально, круглеть. И через положенное время появились на свет пятеро  щенят. И  Шарик как-то автоматически в Шару переименовался.
- Шара, девочка моя, пойдём гулять, - чтобы не случилось очередного казуса с прибавлением  потомства, хозяйка свою любимицу непременно стала выводить   на поводке-верёвочке.
Проходящая мимо тётя Дуся, бывало, с заботой скажет:
- Лена,   Танька-то твоя опять с пьяными мужиками у пивнушки якшается, как бы беды не случилось.
- А ну её – суку, пусть себе таскается! Шара, девочка моя, пойдём домой, ты уже продрогла.
- Лучше бы за дочерью доглядывала, внуков просто так в собачью  будку  к добрым людям не пристроишь, да и сопьётся ведь девчонка, - вздыхали сочувственно женщины у водо-колонки.
Года через три девятнадцатилетнюю Таньку нашли в канаве с диагнозом «Отравление алкоголем». А до этого она успела подарить бабушке «сына полка».
Кроме Таньки в семье был ещё старший сын. Мне кажется, что о существовании своих детей их отец  понятия не имел. В свои сорок с лишним он, похоже, находился в перманентном пубертатном состоянии. Не только фамилией (Волков), но и манерой жестикуляции во время разговора, напоминал одного из  главных героев мультфильма «Ну, погоди!». Одет был в штаны-трико с неизменными пузырями на коленях, рубашку на выпуск с расстёгнутыми рукавами. Ноги в носках непременно  вставлены в плетёнки с разваливающимися в разные стороны застёжками.  Причём, определить первоначальный цвет, как одежды, так и обуви было невозможно. А походка (!) – симбиоз «dandy лондонский» и матроса на палубе в сильную качку. 
По вечерам выходил на лавочку к дворовым, вполне мирным подросткам. Между делом закурить попросит, при этом добавив:
- Свои-то я дома на столе оставил.
Усаживался, высоко поднимая ногу, демонстративно закидывал её на вторую и заливал, что твой  курский соловей о своих подвигах, обычно добавляя:
- Я –  пацан в натуре, чесноком базарю.
Как-то  проходя мимо и услышав эти его слова, я спросила:
- А где он выращивает чеснок, когда их огород уже ни первый год  лебедой зарастает? - и    представила волка Волкова, стоящим на нашем базаре в Городке и предлагающим проходящим мимо потенциальным покупателям чеснок, связанный в пучки.  Ответ получила от более просвещённых  «по фене»:
- Это значит, что он всегда говорит правду, только правду и ничего кроме правды.
…До лихих девяностых с их голой правдой о бытие советских людей впереди  была ещё  жизнь целого поколения.

15.10.2013