Было раннее утро, и вечный покой...

Было раннее утро, и вечный покой
Встречал меня на рассвете,
Разрозненных мыслей несущийся рой
Обретал тонкий смысл в куплете.

Был полдень, и солнце палило с небес,
Внизу было жарко и грустно,
И слово, и дело имели свой вес,
Но время то помнится смутно.

Потом был и вечер, его тишина
Манила своей благодатью –
Ни радость, ни горе, ни даже вина
Не мешали беспечному счастью.

Был дождь и туман, гроза и пурга,
Был ветер, снег, листопады,
Зимою далекие рек берега
Лед смыкал, устраняя преграды.

Что вечер, что день, что утренний свет –
Взор по-детски был чистым и ясным,
И данный зарок, а возможно – обет
Тогда не казался опасным.

О, небо! О, солнце! О, зелень полей!
Как много б вы потеряли
В яркости, в свежести, в жизни своей,
Если б люди о ночи не знали.

Если б не было тьмы, а с ней тишины
Не ведало хрупкое знанье,
Мы были б больны и этим сильны,
И воспели б свое наказанье.

Кто не видел луны, кто не чувствовал сны,
Тот может любовь ненавидеть.
Кто вернувшись с войны, не сбросил чины,
Тот память способен обидеть.

Кто ночью не спал и рассветы встречал,
Тому трудно день пережить.
Кто о звездах мечтал, кто их сосчитал,
Тот ненависть может любить.

Вечер прошел, все уплыло,
Исчезло в темнеющей дымке.
Сознание в чувство себя привело
И явилось на блёклой картинке.

Это был сон, это было окно,
Шедевр без холста и без рамки,
Все белое в нем было как то черно,
И норы похожи на замки.

Я испугался, как только узнал,
Что день постигается ночью,
И то, о чем воет старый шакал,
Я как будто увидел воочью.

Но страх – не боязнь – он уйдет навсегда
Или до будущей ночи.
Тревога в предчувствии страсти дана –
Невидимый фатума зодчий.

Путь Млечный вернее дороги в лесу,
Но опасней на нем оступиться,
Не выпить на сорванном стебле росу –
Она в кровь тогда обратится.

Тонкий покров, прозрачная шаль,
За ними нам видятся звезды,
Есть счастье в несчастьи - мне жаль и не жаль,
Что птиц научили вить гнезда…

1994