Плененные боги

руке соткой

СЕРГЕЙ ФОРОВ



«ПЛЕНЁННЫЕ БОГИ»









От автора:

Будите судить,
Судите.
Будете проклинать,
Проклинайте.
Но ответ я нашел,
Читайте!

















Да не мог я такое придумать,
Да не мог я смотреть в никуда.
Разве все это, братцы, пустое,
Что так запросто пишет рука.

Значит, было тогда наважденье,
Значит, что-то случилось в ночи.
Если вмиг написал я творенье,
Как ночами кричат журавли.

Я услышал надрывные крики,
Я услышал тоску и печаль.
В двух мирах появился на стыке,
И теперь за Россию мне жаль.

Жаль смотреть мне теперь на закаты,
Как кровавыми стали они.
А по селам гниющие хаты,
Где утробно кричат дикари.

Тяжела эта ноша, поверьте,
Потому и хочу рассказать.
На себя хоть полушку отмерьте,
Чтобы было вам что сказать.

Не судите меня, я судимый,
Я судимый с пророческих дней.
Мир для всех на Земле единый,
Он един на планете всей.


Через небеса,
Через волю дикую.
Пьют мои глаза,
Степь открытую.

Пьют, не напиваются,
Голубые очи.
Будто всё прощаются,
Что по дню, что в ночи.


 

Вот вздохнул с разрывами,
Боль стрелою в грудь.
Водочка с позывами,
Утихает чуть.

Пью, а мне не спится,
Лезвие ножа.
Как бы в водку влиться,
Влиться не спеша.

Чтоб не я глотал,
Слезы опаленные,
Чтоб не я все знал,
Стрелы оголенные.

Пропадай все пропадом,
Русский весь народ.
Все равно не соколом,
Все наоборот.

Где правитель злющий,
Чтоб остановил.
Или всемогущий,
Чтоб народ не пил.

Горькую отраву,
Наркоту всерьез.
Разве мы по праву,
Тащим этот воз.

Тащим жизнь поскудную,
Нищета в крови.
И зарплату скудную,
 Где те соловьи?

Где они певучие,
Где душистый свет?
Снюхали могучие,
Нам остался бред.

Бред кобылы-клячи,
Сивого коня.
Нам давай иначе,
А то сгинем зря.

Зря загинемв гину
Некому нести.
Не стреляйте в спину,
Мать вашу ети.

 


Не по течению плыву,
Не против даже.
И Бога ночью не прошу,
Живу все так же.

А что его просить,
Самими все решено.
Не хочется мне жить
Влюбленно.

Да и кого любить,
Да и за что же.
Мне хочется всех бить,
Похоже.

За лень и тупость и беду,
Не за попытки дружно.
Наверно я в бреду,
Лечиться нужно.

И вот лечусь со дня,
Мне капельницы ставят.
Вокруг такие же, как я,
Вселенной правят.


Дал соблазнов миллионы,
Ненасытность сладкую.
В голове одни притоны,
И глядят украдкою.

Погодите, все спрошу,
Смерть еще не худо.
Вам я вам в душу загляну,
Вот где будет чудо.

Распрекрасные кафтаны,
Свет как пух лебяжий.
На столе стоят стаканы,
Не горюйте даже.

Что нам, братцы, горевать,
Все равно случится.
Все от жизни нужно брать,
А потом молиться.

 


Я видел их сам,
В глаза смотрел пристально.
Я был с ними там,
И было то истинно.

Не было-то страхом,
Растеряны были.
Все прошлое махом,
И будто не жили.

Я видел такое,
В ликах пустых.
Все будто живое,
Но не для них.

Сравнимо с обрывом,
С шар наш земной.
И ветер с порывом,
Сильный такой.

Вот смерть, было страшно
Но все позади.
Жили напрасно,
А что впереди.

И ветром рвануло,
Куда летят, знают.
Не смертью задуло,
А Боги играют.

Вот, что увидел,
Вот, что я спел.
Нас Бог не обидел,
Он нас поимел.

















Я странника вижу,
В бегущей толпе.
Душою я слышу,
Не там, он во мне.

Бегу, поспешаю,
А сам уже там.
Чего-то решаю,
А верно ли сам?

Тем мыслям, что съели,
Меня на земле.
Живу я не в теле,
И больно не мне.

А сам всё спешу,
И в деле терзаюсь.
Уродца ношу,
Когда же покаюсь?

Завидно вдруг стало,
За доли других.
У них всё сначала,
Нет мыслей таких.

И мне б, поросенок,
Омлет из яйца.
В корзине котенок,
А в зеркале – Я.


 

Самолюбие не по карману,
Говорю я вам не спьяну.
Я могу башку отсечь,
В преисподню раньше лечь.
Нету денег у меня,
Чтоб любить я смог себя.
За других сказать мне лестно,
Я про них скажу вам честно.
Вот один высотку взял,
И себя он потерял.
В голове одни букашки,
Рвет за день по три тельняшки.
Рвет, орет, ногами топчет,
В небеса взлететь он хочет.
И взлетает и летит,
От любви  к себе горит.
Ярче солнца, ярче дня,
А сгорает у плетня.
Той же самой завалюхи,
О которой  пускал слухи.
От которой пошел в лет,
Где хлебал он ложкой мед.
Велика привольность духа,
Велики его дела.
Посидела на нем муха,
И всплакнула два раза.
Пятна слез на нем остались,
А в себе вы разобрались?


 

Я о душе своей пекусь,
Как там  снею станет.
На перину спать ложусь,
А она все ранит.

Ранит в сердце и мозги,
От вопросов вздохи.
Засыпаю я  в незги,   
Как мы все же плохи.

И опять вскипает днем,
Мысли мои  - крохи.
Часто думаю о нем,
Все мы скоморохи.

Рассмешили небеса,
Даже тошно стало.
За пустое бьет коса,
Все нам, братцы, мало.

О пустом хочу сказать,
Гонимся за тенью.
Стали больше воровать,
Обросли мы ленью.

Чтобы кто-то нам поднес,
А мы в зад коленом.
Заскулил голодный пес,
А его поленом.

Что же будет с нами  в день,
Когда все закончится.
Мы не будем ловить тень,
Хлеба всем захочется.

И пойдет резня на всю,
Бог умрет на троне.
Эту песню вам пою,
В низком я поклоне.







Где ты далекая, где ты?
Чувствую, рядом летишь.
Ты залетай на куплеты,
Душу мою укротишь.

Тут тишина гробовая.
Окна чернеют углем.
Песня прольется живая,
Вместе с тобою споем.

Раньше чудес не бывало.
Мир был чудесный такой.
Ну, а теперь заиграло,
Только спою я с тобой.

Ты залетай, дорогая,
Воздух крылами толкни.
Песня прольется живая,
Значит мы здесь не одни.

Утро с рассветом заходит,
Вот он листок дорогой.
Кто-то за окнами ходит,
И все мне машет рукой.

Вдруг занавеска поплыла,
И завертелся листок.
Птица крылами забила,
И засветился восток.

Час просидел в не движении.
Солнце сжигало восток.
В воздухе слышалось пение,
Крепко держал я листок.


 

Мы опустимся в век не грядущий,
Мы опустимся в пекло веков.
Помогай нам, Господь, всемогущий,
Осознать те страданья отцов.

Помоги нам проникнуть до боли,
Тех страданий,  мучений, обид.
И понять то величие боли,
Что несли  они в сердце навзрыд.

Дай понять,  каково им же было,
Если сердце рвалось на куски.
Когда небо кровавое плыло,
И сжимало их тело тиски.

Снизойди до такой благодати.
Чтоб могли это все сохранить.
Чтоб задумались знатные знати,
Как в России великой нам жить?

Каково при таком-то раскладе,
Век от века шагать в никуда.
Жить в бесчинствах и страхе,
Пожалейте народ, господа.

Но никто никогда не подарит,
Боль чужая, что ветер в степи.
Нужно крепко ударить,
Чтобы ахнули наши враги.

Посудите, а разве родные,
Восседают напротив  в креслах.
По России бредут не живые,
Укрощенные водкой в слезах.

Так подай нам великий, наш Боже,
Силу храбрость отцов и дедов.
Чтобы жили прекрасно мы тоже,
Как живут те, кто выгнал воров.

Не зову вас на поприще брани,
Сами думайте дальше, как жить.
Уже сгнили за хатой те сани,
Нужно новые, братцы, рубить.

И начнете рубить, я то знаю,
Не пройдет и десяток годов.
По свободной стране загуляю,
Поминайте своих так отцов.


А за окном, а за окном,
Вихрь кружится в свете.
Все здесь потом, все здесь потом,
И на другой планете.

Знал бы тогда, знал бы тогда,
Жизнь разметал по свету.
Что здесь года, что здесь года,
Если нам смерти нету.

Вот и судьба, вот и судьба,
Всё нарекли где-то.
Жизнь как раба, жизнь, как раба,
И не для нас лето.

Но не спеши, но не спеши,
Карта твоя не бита.
Вольно греши, не вольно греши,
Дверь та всегда открыта.


Не престало мне, не престало мне,
Жизнь горит в огне, жизнь горит в огне.
Что не ночь, то день, что не день, то ночь,
Я в тоске такой, уходите прочь.
Не то я уйду, в голубом пруду,
Волны прям в луну, волны прям в луну,
Я на дне усну, я на дне усну.
Раки сытные поплывут в уху,
В сети к рыбаку, в сети к рыбаку.
На столе свеча, на столе свеча,
Красна плоть моя, красна плоть моя.
А душа с печи, а душа с печи,
Плоть моя молчи, плоть моя молчи.

 

Вот судьба подарила мне шанс,
Оставалось грести по теченью.
Это был от нее мне аванс,
Но, а я предавался забвению.

Так забыл я про добрый аванс,
И забыл, что грести все же надо.
От судьбы получил реверанс,
Реверанс прям с парада.

А теперь я опять жду аванс,
Мне зарплаты давно не хватает.
Упустил я когда-то свой шанс,
И судьба про меня забывает.

Забывает с ухмылкой гонца,
Так, что слепну от бремя.
И ношу в себе подлеца,
Закрываю плешивое темя.

 

Запряг неудачу,
Еле цела.
Сожгли мою дачу,
И баба ушла.

Скакал я галопом,
По дням неудачным.
Свалились все скопом,
И стал я прозрачным.

Мне жаль неудачу,
Как сердце свое.
Не жалко мне дачу,
А жалко ее.

Смотрю, наклонилась,
К забору ничком.
И сердце забилось,
Пошел я пешком.

Иду спотыкаюсь,
Все жалко ее.
В сердцах я ругаюсь,
Загнал за свое.

А может на смену,
Удача придет.
Не буду по темю,
Пускай так везет.

Везет, улыбаюсь,
Но скорость слаба.
И вот я срываюсь,
Сломал два ребра.

Пробил ей макушку,
Глаза затекли.
И эту подружку,
Все там же нашли.

Иду вдоль дороги,
По ней скакуны.
За них я в тревоге,
Чем кончат они?

 

Вот придумал человек,
Плоть ему шептала.
Плохо жить ему свой век,
Если счастья мало.

Забегает  наперед,
Хочет в жизни сказку.
Хочет все наоборот,
Да еще и в пляску.

Только рьяно отплясал,
И уже томится.
Плохо в голос закричал,
Буду дальше биться.

Где бы ни был человек.
Как бы не трудился.
Переходит он на бег,
Сразу как родился.

И бежит по дням вперед,
От плохого в  дали.
А за ним его весь род,
Да еще чтоб ждали.

И бегут они свой век,
Выбирая место.
Вот он, братцы, человек,
Что не шаг, то в тесто.

А теперь скажу вам в лик,
Нету здесь хорошего.
Хорошо нам только миг,
Все здесь запорошено.

Значит, все придумал сам,
Голова, два уха.
Хорошо наверно там,
Если здесь чернуха.

 

Прорываются песни былые,
Нет труда их узнать.
До слезинки родные,
А сегодня поют, вашу мать.

Вашу мать и певцов и писателей,
Точно кто-то Россию сменил.
И сменил обожателей,
Всех до кучи пленил.

Отмороженных два куплета,
Если третий уже хорошо.
Где же взяли такого поэта,
Если дальше не может еще.

Вот и слышатся старые песни,
А с эстрады кричит, вашу мать.
И теперь хоть ты тресни,
Всякий хочет со сцены орать.

И орут глухари перелетные,
Смысл важный хотят передать.
И детишки наши залетные,
Волосы на себе стали рвать.

Рвут и плачут в кабинках нулевых,
Догоняются из шприцов.
И влюбляются там же в рублевых,
Проклиная своих же отцов.


Мне разум закрыли на стадии быта,
Теперь я свободный сижу у корыта.
Сижу и мечтаю, побольше б корыт,
Теперь я счастливый и Богом забыт.

Хотя я про Бога тоже не знаю,
Его я для рифмы сейчас вспоминаю.
Его вспоминаю на стадии быта,
Он вроде на небе, а я у корыта.

Вот где мне милость, свободный я стал,
И не для рифмы я это сказал.
Свободный, свободный, поверьте вы мне,
Вполне не голодный и совесть на дне.

Не точит, не гложет ночами пустыми,
И я так доволен делами такими.

 

А нету, братцы, ничего,
И нас на свете тоже.
И света нету самого,
Все сотворил нам Боже.

Он сотворил в мозгу твоем,
И мы все явно представляем.
Как мы во сне живем,
Так и по дню страдаем.

Компьютер в голове у нас,
Не материален тоже.
Его программа не на час,
Им управляет Боже.

Вот выпал волос с головы,
И заблестел лучами.
И даже здесь уже не вы,
Мозги творят все сами.

Нас на обкатку расселил,
Другой компьютер тоже.
И жизнь программную вселил,
За что же?

Или другого не дано,
Ведь нет вселенной тоже.
Так сотвори мозги, вино,
И уступи, прохожий.

 

Не нас он выгнал из Райского сада,
А мы изгнали Его.
И пустота заполняется Адом,
И не вернуть нам того.

Нам не вернуть того единенья,
Все цело теперь, мы одни.
И если наступит прозренье,
Не выйдут навстречу оне.

И так промчимся мы тленом,
Осыпимся в сроки свои.
И навсегда земля будет пленом,
Где будем гореть мы одни.

Но хочется верить в прощенье,
Раз веры другой у нас нет.
Ему мы нужны, как творенье,
Без нас не освятится свет.

А сам он блуждает в пустыне,
И горькие слезы льет.
Надежду утратил о сыне,
И в муках его зовет.


Не кричат журавли перелетные,
Не смотрю улетающим вдаль.
Эх вы, кони, мои залетные,
Отчего в вас такая печаль?

Отчего не стучите копытами,
Не жуете сбрую на ходу?
Стали жирными, сытыми,
Утоплюсь я, наверно, в пруду.

Да и место уже приметил,
Где кувшинки по ветру плывут.
Где играется волнами ветер,
Где русалки меня зовут.

Слышу голос шелка спадающий,
Через воду видны образа.
И косяк журавлей пролетающий,
А за ними мои небеса.

 

Строчки ровные хаосом дышат.
Полнота в них видна вопреки.
И не многие слышат,
Как во взглядах они далеки.

Далеки они на столетья,
Не один ты зашел на стезю.
И пройдут лихолетья,
Я узнаю строчку твою.

Я узнаю твои размышленья,
И узнаю обиды твои.
Сколько б не было в жизни лишенья,
Все равно запоют соловьи.

Запоют на рассвете, я слышу,
Утро теплое после дождя.
Все и вся я услышу,
Только буду в то время не я.

Пусть другой моим ухом услышит,
Пусть застынут глаза не мои.
Пусть рука твоя пишет,
Как кричат по ночам журавли.


Ты пусти меня к роднику,
Пусть от холода зубы ломит.
Я уже давно на скаку,
И усталость меня гонит.

Гонит так, что теряю дни,
И в одну превратились ночи.
Пусть остынут мысли мои,
Но желаю я очень.

Чтоб с водой остудилась грусть,
Не вскипал мой разум усталый.
Пусть забудут меня, пусть,
И забудут мой век малый.

 

За ночью рассвет,
Ночь глубока.
Но где этот свет,
Мысль старика.

Ночью ждет дня,
Взор на востоке.
Дует с окна,
В сером потоке.

День ускользает,
Опять ночи ждет.
Кто подгоняет?
Кто там зовет?

Мысли как каша,
В комок превратились.
Жизнь эта наша,
Зачем народились?

Окна пустые,
Замерло все.
Смотрят живые,
А там никого.

Слышно прохладу,
Из окон струится.
Все это с ряду,
Хочу покреститься.


Вот человек идет,
В четверть от Бога сложен.
Песню себе поет,
В этот денек погожий.

Но остальное в нем,
Сложено на спех в ночи.
Про это мы не поем,
Про это скучно очень.

Я про себя пою,
Вы не такие, знаю.
Часто себя кляну,
Часто себя пытаю.

 

Утро заходит,
К полудню тепло.
Разум мой сводит,
А ей все равно.

Ночь надвигается,
Спать не хочу.
Кто-то ругается,
А я все молчу.

С думой на пару,
Мне ночь коротать.
Будто с угару.
Ответа не знать.

Ночь пролетела,
А  в небе луна.
Птица запела,
А она как была.


Как велико наше создание,
Как силен наш разум вообще.
И как слабо наше познание,
Если ищем лишь мясо в борще.

Расскажи, почему нам так плохо,
Как бы ты не шагал от нуля.
Почему утопился Ероха?
Почему утоплюсь скоро я?

Почему, почему мы в исканьях,
Свой коротенький век на земле.
Почему догорает сознанье?
Если разум дремлет в тебе.

Почему не живем мы спокойно,
Ищем то, что мы здесь не найдем.
Почему не живем мы достойно,
Почему мы вот с этим умрем?


 

Я посмотрел теперь вокруг,
Надежды сразу тают.
Не будет здесь чего-то вслух,
Хотя все время обещают.

Здесь сотворен не «рай», не «ад»,
И зря народы тлеют.
Я посадил вишневый сад,
А комары в нем злеют.

Куда теперь с утра идти,
Рассвет не остановишь.
И ношу эту нам нести,
Покуда воздух ловишь.


Вот и факты выстроились в ряд,
Не оспорить рьяно.
Опровергнуть был бы рад,
Только все  в них без изъяна.

Там писал я наверху,
Не дано с рожденья.
На своем бежит кругу,
Разрывая звенья.

Разве может он прозреть,
Если жизнь с подмостка.
Он все время будет петь,
Что живет не просто.

Он один такой везде,
Мысль его пленена.
Он как лошадь век в узде,
Все в нем без поклона.

Тащит воз себе он свой,
Гордость запрягает.
И уйдет он на покой,
Так и не узнает.

Что прожил любя себя,
Островком цветущим.
Разве были  с ним друзья,
С гусем всемогущим?

 

Невыносимая истина,
Не дает мне жить.
Все время у пристани,
А хочется плыть.

Камнем на шее,
Тянет на дно.
Выгнать не смею,
Как без нее?

Жжет грудь до боли,
Теснит все кругом.
Нету знать доли,
Другой и потом.

Веком за век,
Рассвет обгоняем.
Слаб человек,
Себя не узнаем.

Будем томиться,
В свободе названной.
Но будем и биться,
С  судьбой окаянной.


Страна известная до боли,
В ней все творится по неволи.
Творится  в ней все через боль,
И что пред нею, то «яволь».

Он мелкой сошкой на просторе,
Разлук, мучений и досад.
Здесь все построено на горе,
Костях, великих слез, наград.

За это мы друг друга награждаем,
Уродство дикое родим.
Потом куда-то мы впадаем,
И знать о прошлом не хотим.

 

Ненавидит муж жену,
А жена тем паче.
Дети в горе потому,
Ну, а как иначе?

Так у нас живет страна,
Терпят все друг друга.
Правит нами сатана,
Да ее подруга.

Странный выстроен союз,
В удивленье свету.
Сам себя уже боюсь,
Ведь святого нету.

Могу взять топор в ночи,
Рубануть в макушку.
Мы уже как палачи,
Подставляй кукушку.

Глазом не морген никто,
Злость кипит, как масло.
Добавляй огня еще,
Жизнь давно погасла.

Каждый тянет на себя,
Совершаем чудо.
Пьем  с обеда до утра,
Но, а нам не худо.

Разве может плохо быть,
Мертвому народу.
Уже некого судить,
Все больные с роду.

Начал вроде про жену,
Кончилось страною.
А поэтому всему,
Пей всегда с чужою.

Не зарубишь никого,
Калыма не встретится.
Всем в посадке хорошо,
Только ж…. чешется.





Дали имя кораблю,
В честь героя святого.
Нарекли ему судьбу,
Ничего проклятого.

И плывет корабль тот,
Весело и бойко.
Им гордится весь народ,
Что живет он стойко.

Ко всему ответы есть,
И в походах - смелый.
Не продаст свою он честь,
Ведь судьбою  - белый.

Вот назвали  в честь глупца,
Да с концом распятым.
Трудно было без отца,
Да еще проклятым.

И теперь под локоть все,
И корабль тоже.
Хоть на волнах он еще,
Помогай им Боже.

Чтоб с дырою на боку,
Не тонули дети.
Нарекайте потому,
Лучшими  на свете.

Выбрать имя, не пустяк,
Только думать свято.
Ну, а думать нам никак,
Наша жизнь проклята.

Сами прокляли ее,
Все от лени тоже.
Да и водочка еще,
Разве будет гоже.

Вот залез отец в ярмо,
Укрощать строптивого.
А в роду-то никого,
Все пошли от сивого.

И гуляют по миру,
Братья одногодки.
Если рано вдруг умру,
То умру от водки.

 

Спасибо муза ты пришла,
Но горечь горькую внесла.
Внесла ты в строчки не мои,
Рука лишь пишет, говори.

Ты говори, как мы живем,
Без Бога в сердце и огнем.
Не с тем огнем, что мир хранит,
А с тем, что поле вон горит.

Горят леса, трущобы наши.
Как одинокий трактор пашет,
Как мы допились до краев,
Как нарожали дураков.

Теперь они опора наша,
Как в чане только каша.
И то на праздник водолей.
Присядь со мной, себе налей.

А там нам будет не до строк,
Мы вместе выйдем в самотек.
И потечем с тобою вниз,
Потом наверх и на карниз.

А там с карниза на стоянку,
Спасибо, Родина, за пьянку.
Спасибо музе, что пришла,
И стих про нас ты принесла.























Я шагнул за предел предельного,
Осознал и понял глубину.
На земле ничего нет раздельного,
Всё едино во всю ширину.

Только вот опечалился очень,
Что не каждый по свету идет.
Он всю жизнь пробирается в ночи,
И рассветы свои не ждет.

Помоги умирающим, Боже,
Сотвори чудеса вопреки.
Чтобы разом все видели тоже,
Как пылает закат у реки.


Хороший совет,
Хорошего стоит.
Вот падает свет,
И светом он поит.

И вот человек,
Советам внемлит.
Умнеет за век,
Умеет и жить.

Ему не зазорно,
Советами жить.
Идет он упорно,
Богу служить.

Ошибок своих,
Он точно не знает.
Хватает чужих,
И меньше страдает.

Гордыню свою,
Он прячет подальше.
Он редко в краю,
Всё знает пораньше.

Его Бог отметил,
Пользу извлечь.
Его он заметил,
С собою увлечь.

 

Я о душе своей пекусь,
Как там с нею станет.
На перину спать ложусь,
А она все ранит.

Ранит в сердце и в мозги,
От вопросов вздохи.
Засыпаю я в низги,
Как мы все же плохи.

И опять вскипают днем,
Мысли мои крохи.
Часто думаю о нем,
Все мы скоморохи.

Рассмешили небеса,
Даже тошно стало.
За пустое бьет коса,
Всё нам, братцы, мало.

О пустом хочу сказать,
Гонимся за тенью.
Стали больше воровать,
Обросли мы ленью.

Чтобы кто-то нам поднес,
А мы в зад коленом.
Вот завыл голодный пес,
А его поленом.

Что же будет с нами в день,
Когда все закончится.
Мы не будем ловить тень,
Хлеба нам захочется.

И пойдет резня на всю,
Бог умрет на троне.
Эту песню Вам пою,
В низком я поклоне.

 

Когда-то первый праздник навязали,
Потом другой и третий в ряд.
Потом неделю отгуляли,
И отравил нас этот яд.

Мы ждем их как грачи на кочках,
Как кашу манную с небес.
Уже у нас и дырки в почках,
А в душах заблудился бес.

А мы все ждем, когда объявит,
Наш царь, глава России всей.
Зарплаты всем в канун доставит,
Чтобы упились до соплей.

И позабыли мать родную,
Про небо, звезды и луну.
Про землю нашу дорогую,
И про голодную страну.

Гуляем смело, нараспашку,
У нас законом праздник защищен.
И пропиваем мы рубашку,
В которой прадед был крещен.

Пропили все и отдыхаем,
А в остальном мы силу бережём.
Мы на работе так хромаем,
Чтоб праздник встретить с огоньком.

Убийцы мы, самих себя убили,
Убили детский разум вопреки.
Не уж-то мы когда-то жили,
Не верят наши старики.

А мы все время так и жили,
И доживаем век страны большой.
И нас все время так поили,
Чтоб каждый первый был большой.

Чума косила меньше люду,
Не оставляя дураков.
Теперь дурак на дураке повсюду,
И праздник празднуем врагов.

Убийцы мы страны великой.
Убийцы нации большой.
Повсюду отдыхает сытый.
А по России тощий и большой.

Так пожалей, Господь, детей хоть наших,
Не дай им муки таковой.
Мы может завтра, поле вспашем,
И север будет молодой.

Родятся новые народы,
Родят здоровеньких детей.
И править будут не уроды,
И царь не будет, как злодей.


Вот я знамя подхватил,
Ноги пластилином.
Что себе я возомнил,
Флаг свисает блином.

Думал взять высотку ту,
Распрекрасную такую.
Сколько лет кормил мечту,
Рану ножевую.

Время было, не года,
Солнышко светило.
А теперь бежать куда?
Все вокруг застыло.

Будто студень небеса,
В землю давят тихо.
По траве течет роса,
Все промчалось лихо.

Проскакала на коне,
В утреннем тумане.
Наяву, а не во сне,
Разве так не с Вами?


Слышу,как бьется душа,
Птицей давно бескрылой.
Вот, по утру она,
К жизни бредет постылой.

Вскрикнул: «Умри, калека!
Сделай доброе дело.
Сделай свободного человека,
Чтоб не казнил он тело».

Вот и казнят без страха
Может, уйдут за светом.
Прилипла к спине рубаха
Так закололо где-то.

Мутный рассвет качался.
С крыш на стены.
День начинался,
И расползались тени.

Город плюнул чахоткой,
Дымом вздохнули глотки.
Кто-то спешит за водкой,
Со смятой в.


Зачем, кому все это?
Утратив скромность на века.
Мы ускользаем дальше в лета,
Все прославляя дурака.

Утратили единственную ценность,
Которой в общем, нет цены.
Утратили мы верность,
Теперь стоим мы у стены.

Верней  нам некуда идти,
Дошли до самого распятья.
И в будущее нечего нести,
На все одни проклятья.

Мы проклинаем день грядущий,
А прошлый,  прокляли вчера.
И путь зовущий,
Не вспоминаем никогда.


Может стану что-то писать.
Не такое, что пишется.
Может, буду я просто кричать,
Как в России нам дышится.

В пору всем в тишине закричать,
Головами в стену забиться.
Разве можно так долго молчать,
Разве можно такими родиться?

А рождаемся и молчим,
На заре умираем с муками.
Даже здесь уже не кричим,
Порожденные  суками.

 

Нет судьбы и нету Бога,
У того, кто сам как Бог.
Он судьбу ведет с порога,
И себя он превозмог.

Камень, кремень, человек,
Мало, кто их знает.
Пролетает быстро век,
Все равно он тает.

И вот тут идет борьба.
Мысль его вскипает.
Точно была с ним судьба,
Он один не знает.

Я творил свои дела,
Закричал с отдышкой.
Мимо лодка проплыла,
В облаках со вспышкой.

Что же было там в заре?
Засветился ликом.
Значит,  знают обо мне,
Раз коснулись бликом.


























То ли со сказок, то ли с кино,
С  детства мечтал я увидеть одно.
Чудо увидеть, его лицезреть,
Даже потрогать, от счастья запеть.
Годы текли вешней водою,
В них я купался, счастья не скрою.
Так прокатилось немало годов,
Встретить удачу, вполне был готов.
И появилось, не буду я скромным,
Сердце забилось и стал я покорным.
Но время меняло мои воображения,
И снова искал  другие явления.
Все опровергнуть, найти хоть зацепку,
Чтоб не поверить в Божию клетку.
Но вот снизошла на меня благодать,
Волосы мог я неделями рвать.
Рву и поныне, а чуду бывать,
Век мой придется с ним доживать.
Мир изменился, а я не на много,
Знаю, мне будет шальная дорога.
Знаю, придется по  ней мне ползти,
И знаю, что путь другой не найти.
Слишком уж сладки поступки в делах,
Может, покаюсь на следующих днях.
Может и раньше я чудом гонимый,
В сердце ударю клинок я ранимый.
Пусть запечет, да с кровью грехи,
В землю сырую, Господь, помои.


Души кричат, слышу,
Падают капли на крышу, слышу.
Как я устал слышать,
Мне бы рассвет выжать.
Выжать до капли с кровью,
С дикою в сердце болью.
Снег вон погнали тучи,
Какие мы невезучие.
Но и что толку слышать,
До капли себя не выжать.
Не выжать и не исчерпать,
Да и сути своей не знать.
А если узнал, стало,
Места на земле мало.
Вкусил прохладу, другую,
О ней об одной тоскую.
Слышу, кричат души,
Заткнуть бы теперь уши.
Капли, капли с крыши,
Вот затихаю,  тише.


Не болен умом и телом,
Кто-то затер все мелом.
Просветы видно четко,
Голгофу тянет лебедка.
Цепь вертится струной,
Голгофа видна большой.
Крики и мяса дорога,
Черная кровь от порога.
Пейте, пейте водку,
А мне мела щепотку.
Буду втирать до крови,
Буду втирать без боли.
Буду втирать всю жизнь,
Ты, человек, изменись.
Не за Россию рдею,
Я уж о ней не болею.
Мир стал лебедкой,
Все поглощает глоткой.

 

Раздумья скалою висят,
Опасности где-то таятся.
Но хочется дальше мне знать,
Куда мои мысли примчатся.

Не только я знаю про то,
Как веру свою восхваляют.
Вот вышли на площадь никто,
И криком другую ругают.

А вера у них велика,
Без Бога за стол не садятся.
Она как по скалам река,
И старый, и малый гордятся.

А вот все же машет рука,
И камень побольше сжимает.
И церкви пылают пока,
Да разве нас Бог призывает.

Ведь нету Богов миллионы,
Он только один и всего.
Поэтому слышим мы стоны,
Когда разрываем его.

Ругаешь чужую ты веру
И слюни потоком летят.
Свою ты возвысил химеру,
И в Бога не веришь никак.

Так значит пришли к размышленьям,
Зачем нам делить самого.
Мы братья его творения,
А значит мы дети его.

 

Однажды я во сне судачил,
Беседу с Богом вел, наверное, я .
Вопросы четко обозначил,
И высветилась сущность вся моя.

Смотрел в себя, вопросы задавая,
Старался все понять с нуля.
И отвечал, в себе блуждая,
И был сражен ответом я.

Чем поражен был в ночь седую,
Чего так тронуло меня.
Задачу я решал пустую,
Ведь Богом был в то время я.

Потом опять впадал в кромешность света,
И улетал навстречу к пустоте.
Все время я искал ответа,
И там же появлялся в полноте.

Запутался, но ясно стало,
Какая сущность вся моя.
На свете нету много или мало,
Как Бог со мной, а то взамен меня.

И вот от этого темнее стало,
И ясно стало мне как никогда.
На землю звездочка упала
И засветилась с севера гряда.

Светила слабо, продвигаясь,
Восход пророчил полноту.
О происшедшем разбираясь,
Я снова падал в пустоту.

 

Злой я стал от терпения,
Терпим всю свою жизнь.
Никакого забвения,
Хоть на рельсы ложись.

И терпеть научились,
Страшно даже смотреть.
Мы во что превратились,
С нами песен не спеть.

Терпит старый и малый,
Города, деревушки.
И район захудалый,
И с низов до верхушки.

Терпят жизнь проклятущую,
И друг друга терпя.
Терпят лень всемогущую,
И терплю я себя.

Да опомнитесь, люди,
Да опомнись, страна.
Разве кто-то на блюде,
Принесет вам добра.

Вековые устои,
Лень коренную.
Я сейчас, брат, завою,
В эту пустошь пустую.

Навернулась слеза,
Будто свистнула плеть.
Заберите глаза,
Не хочу я смотреть.

 

Кружева, кружева,
Нитка вязаная.
Все слова, все слова,
Судьба ряженая.

Кто рядил, кто судил,
Да обманывал.
Клетку золотом шил,
Приговаривал.

Что из века в век,
Шаг зашагивал.
Будешь всяк, человек,
Не обманывал.

Только в том и суть,
Правда звонкая.
В остальном ничуть,
Ветка тонкая.

Что в пустом о пустом,
Век проныриваем .
Не о мертвом, не о живом,
Жизнь испытываем.

А понять не дано,
Ни одно, ни другое.
Значит все оно,
Брат, пустое.

Только вот за что,
Кара лютая?
Я опять про то,
Судьба гнутая.

У причала на дне,
Пришвартованный.
Век за веком мне,
Уготованный.

 

Мне везло на куш,
Да в завязочку,
Вроде с виду чушь,
А мне сказочку.

Сказку страшную,
С глубины веков.
Для ума опасную,
Но не я таков.

Там внутри горит,
Знать все хочется.
Как наш мир стоит,
Чем все кончится.

И понял одно,
Сказки есть конец.
Все пойдем на дно,
Одевай венец.


Ты вплети в него,
Цвет бессмертника.
За себя и за того,
Беспредельника.

Чтобы смерть нам дал,
Покаянную.
А судьбу забрал,
Окаянную.

Наградил за труд,
Дал душевный рай.
Чтобы прямо в суть.
А не сбоку в край.

Не гадать потом,
Да не думать вскользь.
Что живет наш дом,
Как волчата врозь.

 

Отпусти меня Господи раньше,
Пусть покажется берег в ночи.
Пусть я буду от этого дальше,
Где безумно кричат дикари.

Все равно я познал мирозданье,
И надежда погасла навек.
Мне не нужно теперь оправданье,
Остановлено времени бег.

Мне теперь размышлять неохота,
Рано, поздно какая-то вещь.
Раньше песней была мне работа,
А теперь в упоении брешь.

Я трудился идеей хранимый,
Песню рвал от строки до строки.
И навек оставался гонимый,
И никто не подал мне руки.

Только вижу как волки, волчата,
Стороною проходят бочком.
Эх, родные мои вы ребята,
Не поймете сейчас, ни потом.

Что томление духа живое,
И за то, что живешь, заплати.
Все на свете пустое,
А как рвешь ты себя на куски.

Вот с таким багажом на вокзале,
Ожидаю купе я свое.
Вот где братцы достали,
Что боюсь проглядеть я его.

Вдруг промчится набитый до верху,
Скорость даже не сбросят они.
Прогудит ради смеху,
И опять разбирай все узлы.

Разбирай все сначала до нитки,
Как ты прожил и как стал другим.
 И слеза упадет на пожитки,
Что ценил ты не то молодым.

 

Есть одно умиленье в запасе,
На земле задержался бы я.
Но сидят одуревшие в кассе,
Не берут они денег с меня.

Не берут ни алмазы, ни злато,
Улыбаясь старческим ртом.
Было время, любил я когда-то,
Но об этот скажу вам потом.


Вот и правда высветилась в летах,
Что прожил, бегущим  до зари.
И теперь живу я весь в ответах,
Что нашел в себе я там внутри.

Не снаружи правда мне склонилась,
Не из книжек подползла змеей.
А внутри она забилась,
Разрывая сердце и покой.

Не хотел бы так закончить лето,
Что отвел Господь великий мой.
Говорили, нету здесь ответа,
А ответ, ведь мы с тобой.

И опять бегу уже не в дали,
Догоняю сам себя.
Никого нигде не ждали,
И не ждали здесь меня.

Сам себе ты управитель,
Сам себе ты царь и людоед.
Или просто житель,
Тут тебе и правда и ответ.

А судьбу возьми, потри  в ладонях,
И сходи ты на т…… .
Если лень твоя в погонах,
А ты маленький сверчок.

 

Вот песок по дороге струится,
Ветер в помощь ему.
Как же в этот песок не влюбиться,
Если прах он всему.

Тут годов прокатилось по воле,
Нету цифр таких.
Сердце сжалось от боли,
За ушедших и за живых.

Все песком потечем по ухабам,
Все закончим дорогой степной.
Вот беда только слабым,
Не увидели вечность такой.


Все сбылось еще вчера,
Ночью на рассвете.
Нам давно понять пора,
Все причуды эти.

Прорывается в ночи,
От судьбы моменты.
От нее нам не уйти,
Мы ее клиенты.

 

Вот судьба одна плохая.
А другая, так себе.
Кому выпала живая,
А вот третий на коне.

Он ее ни днем вчерашним,
Все примерить норовит.
Он ее листком опавшим,
Ночью видит и молчит.

Ждет события былые,
Хочет что-то изменить.
Но потуги все пустые,
Не минуешь, чему быть.

Вот бывало, свяжут ноги,
Руки тоже назади.
И лежит весь день в тревоге,
Как все сложится в пути.

Засыпает на рассвете,
Утро теплое звенит.
А к полудню он в кювете,
Под машиной и не  спит.

Память снова появилась,
Помнит сон вчерашний он.
Как судьба его сложилась,
Удивляется потом.

Значит что, друзья родные,
Все в плену мы у нее.
Раньше были молодые,
Было наше и мое.

 

Поимел, погорел,
Сущности не стало.
Поросенка съел,
Все вокруг запало.

Залегло, растащилось,
В серость серую превратилось.

Не печаль, не тоска,
Сытность сытая.
Два глазка, два глазка,
Морда бритая.

А под утро сон,
Страхи смутные.
Понесли в огонь,
Черти жуткие.

И горю в огне,
Сало капает.
Застонал во сне,
Баба лапает.

Что свинья моя,
Истощенная.
Тут с тобою я,
Извращенная.

Пот ручьем с меня,
Звезды значатся.
Разве это я,
Черти прячутся.

По углам в шкафу,
Руки трусятся.
Я опять в софу,
Дальше мучиться.















Край вселенной вижу,
Облака плывут.
Музыку я слышу,
Видно там живут.

Кто в обитель эту,
Камень заложил?
Нету краше свету,
Что я здесь открыл.

Облака грядою,
Продолжают плыть.
Нам ли здесь с тобою,
Разрешат пожить.

Город там огромный,
Белый, как нигде.
И народу полный,
Жаль, что я во сне.

Жаль, что утро краем,
Как телец слепой.
Я расстался  с раем,
И с самим собой.




























Живу в прошедшем и далеком,
Его б назвал я легкий бриз.
Мы жили, радовались скопом,
И был то, братцы, коммунизм.

Но мы шагали и не знали,
С бутылкой крепкого вина.
И очень весело кричали,
Что Родина у нас одна.

Никто не отнимал разлуку,
Тоску не рвал на перевес.
Мы сами шли на эту муку,
Где правит правилами бес.

Теперь хлебаем наше право,
Нам вольно жить дозволено.
Врагами стала вся управа,
Враги себе мы заодно.

Так наливай, браток, спиртного,
Да не подслащено вино.
а наливай, браток, такого,
чтоб в землю пали, как в кино.

И упадем Антихрист с нами,
С России всем не убежать.
А главное, хотим мы сами,
Хотим так жить и умирать.























Я не хочу терять,
Свою экологическую нишу.
Поэтому мне знать,
Поэтому я слышу.

Мне дорого день грядущий,
О нем хочу все знать.
И путь зовущий,
Хочу благословлять.

И отказаться в силе,
И воли хватит у меня.
И путь свой до могилы,
Таким оставлю я.

Коней на переправе,
Вот кто-то поменял.
Его нашли в канаве,
Он  так и не узнал.

Чем кончился тот день,
Что Бог ему пророчил.
Опять цветет сирень,
И день, и ночи.


Вот опять во сне
Интересно стало.
Почему так мне,
Солнце не играло.

Не восход крадучий,
Бледный и сырой.
Не закат могучий,
Жаркий огневой.

Да и небо в звездах,
Или в облаках.
Все в каких-то грезах,
Что видал на днях.

А с водицей, проще,
Всякой повидал.
Отражались мощи,
Я его узнал.

Облаков десятки,
Плыли по волнам.
Вот и все загадки,
В зеркале всё там.


Смерть гуляет по дворам,
И с рассветом косит.
Я готовлюсь уже сам,
Скоро вызов бросит.

Бой начнётся на часы,
Страх затмит мне очи.
Ты пощады не проси,
В той ли, в этой ночи.

Уже многих забрала,
На моем порядке.
Даже старость не ждала,
Не играла в прятки.

Вот опять горит окно,
У соседа слева.
Очень страшное оно,
Там же королева.

Черных сил она полна,
Капюшоном скрыта.
Даже пахнет из окна,
Будет карта бита.

А потом опять гулять,
По дворам  с косою.
Скоро нечего ей брать,
Станет молодою.




















Вот  она родная,
Правду, что искал.
Как слеза святая.
Я без слов узнал.

Он стоял безмолвный,
В косяке дверном.
Дум великих полный,
Всё было при нём.

Он повидел страху,
Горя повидал.
Сам готовил плаху,
Сам на ней лежал.

Всё это довольно,
Для земных-то бед.
И бывало больно,
Но угас тот след.

Всё крупинкой стало,
Даже рядом я.
Не врасплох застало,
Это жизнь твоя.

Так стоял пред нею,
В косяке дверном.
Правду, что лелею
Он принёс мне сном.

По бокам два мира,
Он в одном побыл.
В сорок дней то было,
Я смотрел и стыл.


















Нам гражданскую войну,
Сотворить к обеду.
Чтоб взглянули потому,
Мы в глаза соседу.

Чтоб сплотило горе нас,
Как бывало раньше.
А то ходим мы сейчас,
От всего подальше.

Безразличны стали враз,
Никаких прощений.
Потому скребёт у нас,
Жажда отомщений.

Мстим друг другу все,
Кто в рядах, кто в ложе.
Беззащитны те и те,
Потому похожи.

Как всегда кусает пёс,
Ближнего, кто с краю.
Недостаток этот врос,
Через власть, я знаю.

Ты поссорь своих врагов,
Смутой запугай народы.
Сделай с власти ты богов,
Хоть и без породы.

А потом давай шагать,
Ничего не спросится.
Всё равно не будем знать,
Нам всё время хочется.