Читая одиннадцатое стихотворение древнего Китая

а)
И цветенью, и тленью своё предназначено время,
Потому-то успех огорчает столь поздним приходом.
Для кого жизнь - не тяжесть, а в битву зовущее стремя,
Для кого - выживание год за мучительным годом.
            Мы - последствия взглядов, познавших телесную тягу.
            Мы стремимся к добру, а приходим к посмертному благу,
            Хоть бы кто похвалил нас при жизни, но тщетны мечты:
            Разве что похвалю тебя я, а меня - та же ты.
Суета - толкотня, толкотня - суета. Мир людей.
Каждый тем беззащитней, чем старше других и седей.
Толкотня - суета, суета - толкотня. Это мы.
Выпадаем из тьмы и уходим в забвение тьмы.
            И цветенью, и тленью - судьбой обозначенный срок.
            ...Жизнь - краткий продлённый до смертного часа урок.

б)
Ни один человек не подобен металлу и камню,
И не в силах никто хоть на сутки продлить себе годы.               
Открываю навстречу рассвету защитную ставню,
Позабыв изучить досконально прогнозы погоды.
            Впрочем, что изучать их, когда всё решается там,
            Где дожди за ветрами бегут по промозглым пятам?
            Всё равно будет то, что не может не быть потому,
            Как в подлунной случайности верить нельзя никому.
А себе? И себе, ты не лучше других: ты - двулик,
В меру - лжив, и не в меру распущен, включая язык,
Что живёт хитрой жизнью, мечтая сравнять по длине
Свой костяк и хозяйскую бренную жизнь. Не по мне
            Жизнь такая, но зависть стократно сильнее меня.
            Пусть я чёрен, как дым, но не дым ли - ребёнок огня?