От бронзового лица

Чтобы снять завесу тайны с того, в чьей роли я сегодня выступаю, я скажу прямо – я фонарь. Нет не тот «фонарь», который красуется под глазом драчливого школьника, я фонарь уличный. И чтобы уточнить еще сильнее, дабы у вас сложилась правильная картина в воображении, я фонарь не из тех, что стоят вдоль оживленного участка трассы, у которых только опора и лампочка на конце, я настоящее произведение искусства, роднящийся я  теми, что делают кузнецы на заказ для размещения в парках и на аллеях. Немного о себе все же стоит рассказать. Я очень стар, и выкованный из бронзы, я уже покрыт зеленоватым «покровом времени». Меня поставили еще в то время, когда мои лампы зажигались не мановением руки оператора, а заботливым смотрителем с масляной ламой, который делил один язычок пламени на всех нас. Мои очи подарили луч света во тьме тысячам и тысячам людей, усталым путникам, влюбленным, назначившим долгожданную встречу на том перекрестке, где я стою, и обычным прохожим. Ох уж эти влюбленные! На эту тему я мог бы написать романы и трагедии, будь у меня, конечно, руки и письменные принадлежности. А почему бы и не посвятить эту рукопись этим самым влюбленным, раз есть такая возможность?
     Итак, я мог бы разделить всех влюбленных на множество типов, семейств и родов, но это не научный труд, а так, вольное изложение мыслей старого, медленно ржавеющего фонаря. Множество случаев и любовных историй достойны внимания, но я бы хотел рассказать обо всех и понемногу. Все началось того, как один из бригады, устанавливающей меня на углу, познакомился с девушкой, проходившей мимо. Они начали назначать друг другу встречи здесь, возле меня, это ведь довольно романтично. Чтобы не томить своего читателя я скажу, что у них все сложилось. Страстные поцелуи, романтичные разговоры, пышная свадьба, и счастливая жизнь.
     Несколько десятилетий спустя  я стал дарить вой свет молодому парню, который вечно жаловался мне на то, что его возлюбленная все время опаздывает. Знал бы он что-нибудь о вечности! И ведь ему было на что жаловаться! Эта неторопливая барышня ставила рекорды каждый вечер. Она приходила все позднее и позднее. Пару раз она даже находила своего кавалера спящим, прислонившись к моей опоре. Их неспешный роман кончился ее опозданием часа на три, достоверно я не помню, он страшно кричал, рвал на себе волосы, потом развернулся и ушел. И правильно сделал, я считаю! А потом какое-то хулиганье разбило мне все три замечательных глаза . Но возможно даже и к лучшему. Мне заменили лампы на электросвечи! Конечно, я скучал по заботливым смотрителям, но они менялись каждые лет десять, так что я толком и не успевал у ним привыкнуть.
     В эру появления мобильных телефонов я стал слышать больше приятных отзывов о себе. Как же меня радовали молодые люди, говорившие в телефон что-то такое – «Да, я уже у того замечательного фонаря.» Жаль только то, что я стал видеть одни те же парочки не более двух-трех раз.
     Да, я чуть не забыл рассказать один интересный случай. Однажды я четыре раза спас жизнь бойцу во время Великой Отечественной  Войны. В перестрелке, пуля четырежды настигала мое, не чувствующее боли тело, вместо тела того бойца, что пытался укрыться за моим основанием. И таки он ушел живым. А потом, спустя годы он пришел, с дрожью в ногах. Положил цветы и поцеловал в каждую из щербин, оставленных немецким свинцом. Если бы я мог плакать, я бы плакал.
     Единственное, что я могу добавить – «Люди, мастеря, выковывая или любым другим способом создавая что-либо, вкладывайте душу в то, что вы делаете. Возможно, вы подарите жизнь таким как, я. И будет нам, о чем поговорить с другими предметами, доживая славную жизнь в музеях и запасниках, ведь живые вещи никогда не потеряют своей души!»