По кругу. Париж. И это всё

ПО КРУГУ. ПАРИЖ. И ЭТО ВСЁ

                Париж! Май. 2013 год

Вечером меня ведут в кабаре! Эх, устроим себе "маленький бордельеро", - смеюсь я. Тороплюсь, меня ждут у Красной Мельницы. Я вырядилась во что-то несусветное, шелк, мех, летящий шарф, серебряные туфли. Таксист-женщина говорит со мной на ломанном русском - ее бабушка родом из Петербурга… Так она мне нравится, - “мой вечер хорош”! Ха-ха-ха... 

Выхожу в нескольких кварталах от Мельницы. Выйти одной на Пляс Пигаль меня отговорила таксистка, она высадила меня на бульваре Клиши. Так свежо, тепло, цок-цок - стучат каблуки.  Иду по обычной парижской улице - светят фонари -  ни тебе проституток, ни морфинистов, ни воров, ни убийц. Все внутри? Обеденный перерыв у них?

Аптека, ресторанчики, бары, пожилые bons vivants, глазеющие на проходящих женщин, ощупывающие их взглядом, дым сигар, звон бокалов, гр-гр-гр-разговоры, наконец, на другой стороне улицы, вывеска на английском “Sex shop”.. Мда, думаю, не  la ville - city!  Нью-Йорк, да и только. “Не видать тебе новых земель – это бредни и ложь. ... уходя... на земле никуда не уйдешь” 

Встречаю Mon Ami в длинной очереди, мельницы не видно. 

- Ну где же она?! - возмущаюсь. Через пол часа вижу - красная, с четырьмя лопастями, она! Moulin Rouge!

Входим, плакаты с полуголыми некрасавицами, гуттаперчевыми женоподобными мужчинами - одна нога на сцене другая за шеей.  Малиновый бархат стен - вот он земляничный цвет, презираемый французами - mauvais ton. 

Дама в черном, с черными гладко затянутыми волосами, с бархатной бородавкой на подбородке выскакивает как черт из коробочки, хватает у меня из рук моё  manteau. “Кудааа?” - кричу я. Женщина за спиной шепчет по русски: “За это платить придется, 4 доллара за верхнюю одежду. Крепче надо было в руках держать, чтоб не выхватили.” Я вздыхаю с облегчением, эта Генгема всего лишь гардеробщица.

Люд не дремлет - рванул к столам с маленькими алыми стульчиками, по 12 за столиком - толкотня, теснота, дышать нечем,  сцена далековато, соседи - ведьмы и ведьмаки из разных стран, оооочень много русских, немцы, американцы, датчане, итальянцы, азиаты, совсем немного французов - они прямо около сцены.

В духоте, тесноте, шуме, к нам протискивается обслуга, мы заказываем шампанское - начинается шоу, к нам подбегает чернявая официантка, протискивается сквозь меня и моего друга, мы встаем - чтобы дать ей пройти. Девушка глядит на моего Mon Ami и просит меня пересесть, показывает куда-то наверх. Я, опешившая от неожиданности и от всех этих чертиков из коробочки, возмущаюсь и отказываюсь пересесть. Чернявая официантка смеется. “Это - шутка”, - шепчет мне русская соседка,  - “улыбнись, это комплимент твоему дружку!”  Тут я совершенно зверею. “Где мое шампанское!” - рявкаю я на недобром русском, меня слышно на сцене. Официантка глядит на меня испуганно. Мне стыдно! Черт бы побрал эту чернявую! Шмякнуть ее что ли по лбу ее подносом! Шутка! Я злюсь сама не знаю отчего, скорее всего оттого, что вышла какой-то дурой, не понимающей тонкого юмора. Вечер испорчен.

Шоу не спасает положения. Почему парижанки все такие плоские? Они выступают с открытым бюстом, отчего еще больше походят на парижских женоподобных тощеньких мужчин. Бесполое шоу… Мужчины зевают и пьют, женщины болтают ни о чем. Музыка скучная, танцуют плохо, павлиньи костюмы не поразят и дураковатую птицу. Слава Богу, представление разбавлено “маловысокохудожественными” цирковыми номерами…

- Бежим,  - шепчет Mon Ami.

- Куда?

-       “ Туда, где кончается белый свет,
       Туда, откуда возврата нет”


И мы бежим. Как много лет назад, взявшись за руки, презрев все законы правильного поведения, никому ничего не должные, ни о чем не жалеющие молодые студенты торопящиеся жить.

Мы бежим мимо красной мельницы, магазинчиков, баров, кафе, аптеки, неприличных скучных забегаловок, улица сужается, темнеет, появляются скучные дома. Мы заходим в подворотню.

- Смотри, -  Mon Ami задрал голову куда-то вверх, - здесь недавно жил Жак Превер.

- Ничего не видно!

- Подожди, - Mon Ami  зажигает спичку, обжигает пальцы.

- Осторожно!

- Помнишь?
     “Три спички, зажженные ночью одна за другой:
       Первая - чтобы увидеть лицо твое все целиком,
       Вторая - чтобы твои увидеть глаза,
       Последняя - чтобы увидеть губы твои.
       И чтобы помнить все это, тебя обнимая потом,
       Непроглядная темень кругом.”

- Помню.


- А ты говоришь, “Париж не тот...” Спой мне песенку, ту, которую ты пела?

И я пою:
     “Какое сегодня у нас число?
     Число? Любое... и день любой,
     Моя дорогая.
    Все дни такие у нас с тобой,
     Вся жизнь такая.
     Мы любим и воздухом дышим,
     Живем и любим друг друга,
     Не зная, что значит жизнь,
     Не зная, что значит день,
     Что значит любовь, не зная.”

Голос срывается. Капает дождь.

Мы ловим такси, едем в ресторанчик на углу гостиницы. Там тепло, вкусно пахнет чесноком и петрушкой.

- Смотри и здесь эти земляничные скатерти. Малиновая любовь…

Mon Ami исчезает на мгновение, возвращается с книжкой:

- Это тебе.

- Mon Ami!

 
Назавтра я уезжаю. Италия, а там тепло, говорливо, солнечно, свободно. Сажусь в самолет, достаю подаренную книгу. Жак Превер, ну конечно! Фокусник  Mon Ami, как ты её раздобыл? Откуда в ресторанчике книги? Открываю, внутри:  “Париж  - всегда Париж!” -  нацарапано корявым почерком.

Я целую надпись. Прощай! Закрываю глаза. Взлетаем.

Сто лет одиночества, короткая встреча и снова сто лет одиночества.

И это всё.




                начало мая 2013
                елена нижний рейн
                париж, франция