Статуэтка

Художник древний, вестник Красоты,
слуга и раб ее простого зова!
Когда и как ей причастился ты,
в каком году до Рождества Христова?
Наверняка, силен, и груб, и дик,
ты зверем пах и был суров обличьем.
Но был ты человек, и был велик,
как Рембрандт – но несуетным величьем!
И ты ее заметил у ручья,
близ стойбища, в час утреннего бденья, -
и вдруг застыл, дыханье затая,
ловя ее упругие движенья.
Твой хищный взгляд, привыкший брать в прицел
оленя – затуманился улыбкой.
Ты отложил свой лук и острых стрел
тугой пучок, – но в неге утра зыбкой
ты рук могучих к ней не протянул,
до стройных не дотронулся коленей.
Ты созерцал. Ты на нее взглянул
не как самец, но как творец и гений.
И в тот же час, на том же берегу,
костром развеяв призраки тумана,
остановившись как   бы  на бегу,
ты в руки взял кусок обсидиана
и выточил –
высокий лоб, и век
тугой разрез, и  детских губ припухлость,
и нежных скул насмешливый разбег,
и юных плеч обманчивую утлость…
Тысячелетья многие прошли.
Как плотен их непостижимый полог!
Но в жадной, черной глубине земли
ее нашел и поднял археолог,
быть может, твой потомок. И холмы
наполнились тенями.
Из провала,
из первобытной, из звериной тьмы
вдруг нежность человечья засияла!
Ваятель древний! Да! Твоя рука
была тверда –
чтоб круг времен замкнулся…
То Бог, тебе неведомый пока,
к твоей душе суровой прикоснулся…

02.11.2010