Валентина Йотова-Тодорова - нотопис за орисване,

Родих се любопитен кестен
и паяк люлка ми оплете
от прежда слънчева и често
във нея слизаше небето. 

Цъфтях напролет пребогато,
наесен бях бодлив и нежен,
изплаквах стихове в тревата –
зелено-медни таралежи.

В една далечна нощ от юли
звездите шепотно горяха
И с шепа морави светулки.
орисници при мене спряха.

– Какъв грозник! – възкликна първо
най-малката и с длан ме плесна. –
Но романтик като пъстърва –
душата му ще ражда песни.

– Да не е толкова пък грозен –
смили се втората. – Раним е.
Понякога от много проза
пленителни потеглят рими.

– Възвишен е духът му, стволът
държи го здраво за земята.
С корона – листнала и гола –
да прислонява дъжд и вятър...

Край менe забръмча оркестър
мушици златни еднодневки –.
Осъмнах – сладостно заплетен
във восъчните им розетки.

След туй се случваше да бъда
приют за недорасли бури,
бастунчето за бриз недъгав,
акорд в дъждовни партитури.

И щом тъй тихо и самотно
във зноен пек, до смърт студувал,
бях пристан някому в живота,
то значи, че не съм сънувал.

(перевод с болгарского Стафидова В.М.)

Пришлось каштаном уродиться
Паук наделал паутины
Чтоб солнце, если так случится,
Спустилось утром на гардины.

Благоухал я, цвёл весною
А в осень плакал вечерами
Стихами, песнями слезою
Зелено-медными листами.

Однажды в ночь далёкую июля
На небе звёзды яркие горели
В кустах сверчки горластые блеснули
Под кроной феи дивные присели.

Какой нахал! – одна из них сказала
По кроне мягко шлёпнула ладонью
Романтику и этого немало
И я её один не урезоню.

Зачем ты мечешь молнии и грозы
Сказала старшая - все рифмами ранимы
Уверен я  случаются у прозы
Сюжеты для стихов неповторимых.
 
Смотри как крепок ствол его и корни
И как он ими держится за землю
И ничего что голый, непокорный
И дождь и снег на грудь свою приемлет

Оркестр цикад ноктюрны распевает
Сверкают золотые их наряды
Я слушаю и сладко засыпаю
Под их прекрасные напевные рулады.

Пусть после будут слякоть со штормами
Придут дожди осенние и бури
Устроен так мы это знаем с вами
Аккорд неизменимой партитуры.

А если тихо вам и одиноко
И в жаркий час вы сильно замерзали
Другой совсем не вижу подоплёки
Их только две – не жили, не мечтали.