Земляки

Тарханы и Чембар, дорога,
По поясу, как раз с руки,
Обвал, в дороге, был порогом,
В верстах, селения не далеки.

Поэт и критик, на прогулке,
Во встречах, цели велики,
Где луг, дорога у реки,
У дуба, в роще, в закоулке

Мысль в умах, не уловима,
Прогнозы, в жизни глубоки,
Устремлённостью,  не мнимы,
С кремня искра, весь Михаил.

Белинский, жгучая крапива.
Их острота к жизни манила.
Рывками критик зажигался,
Служитель, слушал и держался.

Виссарион, всегда с мотивом.
Истошный тон, мысль тороплива,
Чуткость, чёткость всех  причин,
Ясность, время  торопило.

Труды он многих истязал,
Гигантов детство не связало,
В степи, лесах и с чудесами,
Сопровождались небесами.

Их Честь таилась в их глазах.
Где облака питали тучи,
А их таланты так могучи,
Михайло знал Виссариона.

Один второго, были круче.
В Чембаре, встреча их была,
Дуб вековой стоял при этом,
Шестнадцать лет было поэту.

Беседа важная там  шла,
Обзор прощупывал Белинский,
Чембар-Тарханы, путь не близкий
Тридцать вёрст и полустанок.

В Чембаре критик, была весть,
Бабуля привезла внучкА,
Прошла беседа, соблюдая честь,
Под треск хозяйского сверчка.

Разнохарактерные земляки,
С кремня искрою высекаясь,
Мысли с лёта просекались,
Их интеллекты  велики.

Огонь  обзорный по России,
Литературой измерялись силы,
Мудры и критикой, стихами,
Людскими ведали грехами.
               
Стих Михаила весь, как танец.
Упорством, страстью он  силён,
Познаньем, верой окроплён,
Нутро России в нём, не глянец.

Поэт-любимец женских чар,
Соперникам,-колючей стужей,
Мысли с язвой на ходу венчал,
Ревнители оказывались в луже.

Каждый шаг ступая, верил,
Он Родину любил и жизнь,
Ходы он знал в любые двери,
Голову без выхода сложил.

Его земляк, Виссарион,
В кругу искал творцов надежд,
Злой критик презирал невежд,
Все знали в мире его трон.

Земляки, почти односельчане,
Тарханы и Чембар в одной  оси,
Была ль та встреча, время знает,
Там список свой,  свои ключи.