Не самый лучший день

      Не скажу, что скромный очень, или важный где-нибудь, но достаточно обходчив, если трудный выбран путь. О себе скажу немного, может вовсе ничего, увела меня дорога, я в разгул пускаю всё. У меня;  жена в комплекте, с тёщей, с тестем, с бабкой их!, наша "трёшка" так разбухла, что вздохнула бы без них. Я женился сделав глупость, в перспективе и развод, а жена всё пилит-пилит, иногда совсем грызёт. Денег всем им не хватает, на меня спускать собак, или злобу вымещают, не пойму куда бежать? На работе я тридцатку поднимаю, но с трудом, в ЖКХ районном столяр, но с халтурой там облом. Иногда конечно можно сконопатить под шумок, но диспетчер очень ушлый, родом с города Торжок. Мы побухиваем часто, сменщик мой и корешок, гонит дома с яблок брагу и с неё растёт живот. Но вставляет пойло крепко и колбасит по мозгам, не могу попасть я метко в унитаз - стульчак весь ссан! По деньгам не бьёт халява, в этот год был урожай, у него в деревне домик, приезжай и отгружай. И всё лето мы бухаем, на работу и домой, мы идём уже подпиты и заправлены с лихвой.
     В прошлом бывший - ВДВшник, под Рязанью наша часть, много там парней хороших, их в уме не сосчитать. С нетерпеньем жду я праздник и с армейки чту его, каждый год гуляю крепко, ну а вспомнить есть чего. Вот и в этот раз так вышло, что в Парк Горького забрёл, на работе я сменился, нарядился как орёл. Эполеты, аксельбанты, в ряд значки и тельник в тон, в пасте Гойя блестит бляха, галифе, берет в наклон. Подготовлена парадка и наглаженной лежит с четверга, под шкафом прятал - сжечь жена её грозит. Этой бабе непутёвой, никогда нас не понять, тех, кто с небом породнился и за слабых может встать. Рано утром солнце светит, предвещая нам жару, я побрился очень гладко и в метро уже бегу. Дома думают, что в сутки заступил сегодня я, значит сильно разгуляюсь, ведь в запасе есть 2 дня! Брага в сумке бултыхает, в бутербродах закусон, сигарет 4 пачки и мобильный телефон. И друзья мои приедут, да начнём сегодня жечь, разгонять и бить Кавказцев, в пьяной брани громко петь. Выпил я традиционно и сперва не закусив, прикурил и сигарету, дым раскатом выпустив. Вот бойцы у входа крепко, обнимаются внахлёст, развивая флаг небесный и армейский травят чёс. Горд собой (но раз в году я) послужил и возмужал, на гражданке всё иное, всеми правит капитал. Нет здесь дружбы и опоры, настоящих нет друзей, там приучен к дисциплине и содружеству парней. Только раз в году нас много, руки братские сплелись, как на флаге самолёты, гордо устремились ввысь. Пели песни под гитару, в них рассказы о былом, никогда ты не забудешь, тот армейский наш синдром. И об головы бутылки, вдрызг летели тут и там, кто плясал ругаясь смачно, кто не мог - валялся в хлам. Целый взвод лежит вповалку и старается поспать, но боец нашедший палку, всех пытается поднять. Он гуляет двое суток и его не удержать, рядом дед стоит подпитый, он не в силах больше ржать. Я заправлен под-завязку и шагаю баки слить, там в кустах глотаю бражку, всю до дна хочу допить. Мой желудок не железный, умудряется бурчать, он предупреждает скромно, что готов опорожнять. Но креплюсь!, пусть варит дальше, я сегодня мало ел, с голым задом нет желанья, мне светить, когда присел. Да и люди ходят кругом, дети возятся в песке, хорошо порой собакам, слить  кустам в одной ноге...        Вечер бережно подкрался, бунт веселья поутих, я один ретировался и устал уже от них. Колобродят кто где может, да по Парку разбрелись, нагулялись и напелись, под завязку - напились'! Долго помнят их фонтаны, льёт вода из берегов, дети кучно наблюдали, пьяных дядек, без штанов! Всё прошло традиционно, радует, что я живой, в том году ребят немало, не вернулось и домой! А на лавочке безлюдно, место много рядышком, кто найдётся здесь отважный, посидеть с десантником??? Фибры мои так набухли и на волю просятся, вот вдали идут 2 тёлки, голоса доносятся. Интерес мой оживился, я оправил свой берет и значки расправил ровно, а из клумб собрал букет. Подготовился ко встрече, диалог придумал влёт, сделал вид, что шёл я мимо, как обычный пешеход. И ко всем ребятам пьяным, я совсем не отношусь и пришёл сюда недавно, так как в офисе тружусь. Я успешный и небедный, просто праздник у меня и приехал прогуляться, раз в году отметиться. И почти не выпиваю, не умею и курить, если буду депутатом, предложу искоренить - это пьяное разгулье, станет легче, нам всем жить. Эту речь стою толкаю, как зовут уже узнал, что они ещё студентки, про себя опять соврал. Им сказал, что не женатый, убеждённый холостяк, что квартира на Ордынке и деньгами я богат. Обе девки с Таганрога, а живут на Сретенке, им бывает одиноко, как поётся в песенке(две подружки за окном...). Порешили мы продолжить, это вечер, но втроём, подъезжаем к бару Гегель, породняк глухой и дом, если там ни разу не был, никогда ты не найдёшь, там у входа 2 помойки, рядом трётся пьяный бомж. А девчонкам здесь по-нраву, может будет и концерт, поколбасимся на славу, утром ждёт меня десерт. Вот и под руки веду их, только лестница крута, мы спускаемся всё ниже, но скользит моя нога, все заплёваны ступени, кто-то харч метал, слегка. А внутри идёт веселье, помещение в обрез, стойка барная с диджеем, кухня грязная в разрез. Есть тошниловки и хуже, только эта  в центряке, пол весь мокрый буд-то в луже, туалет в сплошной моче. Но народ гуляет лихо, да стаканами гремит, мы 3 шота в раз махнули, бармен фокус повторит. Моей Леночки подруга, часто бегает звонить, бар в глубоком подземелье, здесь сигнал не уловить. Она вскоре уезжает и приедет поутру, но а мы в разгуле полном, заказали там жратву. Хорошо что выбрал Ленку, а подруга занята', у неё есть друг женатый, для него ночь коротка'. Нам несут уже салаты, водку, пачку сигарет, я сработал по шаблону, заказав себе омлет. Хорошо, что цены низки, денег у меня в обрез, но стараюсь, угощаю и надеюсь на процесс. Всё доели и допили, надо нам отваливать, дом у Ленки по-соседству, можно там причаливать. Прокурили нас за вечер в помещении глухом, воздух смрадный, душно очень и с кондёрами облом. Но никто не помешает, нам на улице двоим, мы целуемся в объятьях, на глазах у всех машин, они дремлют одиноко, не завидую я им. Как крепки мои обжимы, слышу хруст её костей, силу показал наглядно, жду от Ленки прелестей. Предлагает чашку кофе и зовёт к ней погостить, я подумав согласился, такт обязывал медлить. Очень радостно и бодро и спокойно на душе, возвращаться мне обратно, так не хочется к жене. Не хочу опять скандалов и душевной пустоты, рядом видеть эту жабу, мне не хочется - увы! Мы целуемся в подъезде (так, как видел я в кино) прижимаю её крепко, тру рукой её бедро. Ленка в ласках отвечает, плавно двигаясь в подъезд, в сумке ищет ключ усердно, но за дверью, кто-то есть. Пояснила, что возможно к ней приехала родня, могут без предупрежденья, загаситься дня на два. На звонок нам дверь открыли, мы проходим в коридор, там стоит в ночнушке мама, взглядом пристальным в упор. Я шатаюсь как болванчик и зловонный перегар подмочил моё знакомство с её мамой, как удар. Вижу, я ей не по-нраву и годами повзрослей, её дочки моложавой и конечно - не умней. Назревал конфликт приличный, не удастся избежать, если только я успею поскорее убежать. Моё тело вмиг впихнули, в дверь открытую скорей, приказали сидеть тихо, на замок закрылась дверь. Где включать мне свет?, не знаю, посижу и отдохну, ну а Ленка в схватке с мамой, в ночь затеяла войну. Я ещё не осмотрелся, как опять живот заныл, стал болеть сильней чем прежде, в баре толком не сходил. Дверь подёргал, всё закрыто и не видно ничего, а терпеть уже не в силах, только свет луны в окно. Выпускаю газы громко, не уменьшился живот, набирает обороты, я распух как бегемот. Подвела сегодня бражка, с перебором в ней дрожжей, я и дома часто бегал, в туалет шипя как змей. Брёл на ощупь, шкаф открытый, вещи скомканы лежат, я достал пододеяльник, рядом наволочек склад. Вот и пара полотенцев, их возьму с собой к окну, надо здесь проветрить быстро, вонь гоняю как могу. В окнах нет стекло-пакетов, рамы старые совсем и заклеены газетой, только форточка открыта, вижу щели между стен. Дом под снос уже в проекте, кто-то Ленке рассказал, раньше были спец.квартиры, явки, кто пароли знал. Здесь агенты жили долго, всё под грифом КГБ, в середине 90-х - были проданы уже. От Лубянки и до церкви, как один особняки, одинокие, пустые и на первый взгляд немы...   
На полу ковёр ворсистый, если что - не оттереть!, может брызги будут мимо и в большой разброс лететь. Подготовился как надо, полотенце расстелил, а над ним пододеяльник, снял штаны, как стул застыл. Посмотрел на подоконник - банка для цветов стоит, в ней воды совсем немного, но мне хватит, чтобы смыть. Справа стол большой, компьютер, А-4 есть листы, я рукой их пошурую, будут легче и нежнее, в применении просты'. Двигаюсь как краб - всё боком и штанину волочу, собираю всё по-ходу: банку, тряпку - всё тащу!, и уже через минуту, я прицелившись сижу, извергая газы громко и воняю, как могу! За весь день скопилось много, разлетается в куски, я стараюсь очень, тужусь!, скоро выдавлю мозги! Вот теперь пора подмыться, банка под рукой стоит, вытер на'чисто бумагой зад - который весь свербит. И водичка пригодилась, есть в цветах немалый толк, отстоялась,  процедилась, приведя меня в восторг. Эту грязную бумагу надо выбросить в окно, в узел тряпки замотаю, спрячу в старое тряпьё, что в шкафу давно пылится, позабытое давно. Очень быстро всё проделал, избавляюсь от улик, бросил в форточку бумагу, весь позор водою смыт. Интенсивно полотенцем выгоняю вонь в окно, если дверь мою откроют- у меня уже свежо! Нужно пол ещё проверить, нет ли течи на ковре, если что - замыть успею!, я полегче стал вдвойне. Вот свечу вниз телефоном, вроде чисто всё вокруг, но скользнул мой лучик света на кровать у стенки вдруг. Чуть со страха я не помер!, хорошо уже пустой, мог ещё раз обвалиться, закричал бы  здесь немой! Вдруг открылась дверь снаружи, на пороге Ленка, мать, свет включается так ярко, что в углу видна кровать. В ней лежит её подруга с парнем, оба голышом, видно тот, кому звонила, а пришли сюда вдвоём. В их глазах непониманье, страх и ужас может быть и такого представленья трудно будет позабыть. Течь дал и пододеяльник на ковре видны следы, что летели мимо кучи, сильно подвели они. И конечно та бумага, вся осела между рам, был бы свет, я мог исправить, выбросив подальше хлам. Все стояли и смотрели, да и воздух был не свеж, никогда я так не бегал, вслед летела бабья брешь.