Моё детство - II редакция

ДЕМИЧЕВ АЛЕКСАНДР, УЧЕНИК 7 – ого "А" КЛАССА, МОУ  "ГИМНАЗИИ" Г. СУВОРОВА.

МОЁ ДЕТСТВО (2009-2010 гг.)

ПРОЛОГ
В этом произведении я хочу описать события моего детства. В нём и хорошее и плохое. В общем, прочтёте сами!

КАК Я РОДИЛСЯ (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)
Скажу сразу, что родился я не как все. То есть, так, как обычно, но расска-зать вам про это будет интересно. Во-первых рост у меня был, больше чем у обыч-ных младенцев - 57 см. Когда я появился на свет, то я не заплакал, как обычные дети. Даже не пискнул! Огляделся по сторонам молча и продолжал терпеливо ждать, пока со мной сделают все процедуры, касающиеся младенца: разрежут пуповину, взвесят, вытрут и запеленают. После этого меня унесли в комнату для младенцев. Я не плакал, даже когда писался в пелёнки, а просто пытался что-то сказать на сво-ём языке. Когда мне был месяц от роду, свёрнутый в пелёнки, я не терпел такую несправедливость, а молча вытаскивал руки. Постепенно я научился сидеть, и, ко-гда мне что-то было нужно, или я чувствовал под собой лужу, я просто хватался за края кроватки, сидел и ждал, пока на меня обратят внимание, но не кричал. Если же на меня не обращали внимание, начинал подавать голосок, пытаясь что-то ска-зать. А в один год, когда мама показала мне букварь и назвала буквы, то букваль-но через две недели я взял букварь и назвал по-порядку вес алфавит, указывая на буквы. А когда передо мной положили фломастеры и альбомы, я с радостным визгом отбросил все игрушки, схватил фломастеры и альбомы и больше с ними не расставал-ся. Хоть я был маленький, но на стенах и столах не писал никогда. Моим любимым занятием было писать печатные буквы. К пяти годам я настолько быстро научился писать слова печатными буквами, что мои родители только удивлялись. Ручку я дер-жал правильно с первых дней. Меня этому никто не учил. Это было что-то внутрен-нее. А если я скажу, до какого возраста питался маминой грудью, вы только ахните и не поверите мне. До пяти лет. Если не верите, можете спросить у моей мамы, она вам подтвердит. Ну, я заканчиваю писать «Как я родился», а то уже получится, что я в школу пошёл.

КАК Я УВЛЕКАЛСЯ ЭЛЕКТРИЧЕСКИМИ СТОЛБАМИ (ЧАСТЬ ВТОРАЯ)
Моё первое увлечение – это электрические столбы. Заметьте, не электричество, а электрические столбы! Мама мне рассказывала, что моё первое слово было не «ма-ма», как то бывает у остальных детей, а «палка»! Когда я сидел в прогулочной ко-ляске, мне нравились ровненькие, длинненькие столбы, они так манили к себе! Я называл их «палка». Я с мамой ходил по полям, по дорогам, переходил от одного столба к другому, любовался ими. Когда я поднимал вверх голову, меня очень мани-ли круглые чашечки, коричневые или стеклянные. Но, казалось бы, посмотрел и по-смотрел. Потом забыл. Но я не забывал! Маленький ребёнок двух-трёх лет, исхажи-вал по полям не щадя себя, искал старые изоляторы! И представьте себе, мы их столько перетаскали, что я до сих пор нахожу их у себя в сарае. Однажды возле высоковольтного столба под большим кустом я обнаружил целые снизки крупных изо-ляторов из коричневого фарфора и стекла. На каждой снизке их было по пять штук. До этих пор у меня в коллекции не было стеклянных образцов. И представьте, каж-дый изолятор весом до пятнадцати килограмм. А каждая снизка весила семьдесят ки-лограмм. И я не ушёл с этого места до тех пор, пока мы их не привезли на большой тележке домой. Вот таким было моё первое увлечение!

ЭНТОМОЛОГИЯ И ДРУГИЕ УВЛЕЧЕНИЯ (ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ)
На следующий год меня увлекли красивые бабочки. С этого всё и началось! Просто красивыми бабочками я не мог увлекаться, стал интересоваться всеми насе-комыми, т. е. энтомологией. В этой науке мне нравилось всё! Когда я ещё плохо читал, читала мне мама, а постепенно сам стал читать книги по энтомологии. Я лю-бил узнавать и про саранчу, и про кузнечиков, и про стрекоз, и про пауков, хоть пауки и не являются насекомыми. Про саранчу не буду забегать вперёд. Это отдель-ный рассказ. За два года я собрал потрясающую коллекцию бабочек. Когда я пришёл в первый класс, мои сверстники ничего про них не знали, кроме капустницы. Я же мог рассказать очень много. Две коллекции бабочек у меня до сих пор хранятся. Я не забываю об этом. Дома в деревне у меня жил в уголке паук. Я ему приносил мух, комаров, кормил его. И он к этому привык. Когда я появлялся, он вылезал из своей паутины и ждал! В конце лета он очень растолстел, стал большой! В свободное вре-мя я бегал по полям за большими кузнечиками. Я прочитал в книге, что если поме-стить несколько кузнечиков вместе, они будут проявлять больше активности и пре-вратятся в саранчу. Мне ужасно хотелось, чтобы они стали чёрными, красными или жёлтыми, как настоящая саранча! Естественно, у меня ничего не выходило. Я в кон-це концов выпускал их.
Однажды я посмотрел сказку «Садко». А если я что-нибудь увижу или прочитаю, мне надо это срочно претворить в жизнь. Дойдя до того места, когда появилась птица Феникс с короной на голове, я обомлел от восторга! Это было для меня всё! Сам я рисую не очень хорошо, но мама у меня рисует потрясающе. И всё что только можно: бумагу, фольгу, картон, мы использовали на изготовление корон. Короны у нас находились везде. Разной масти, цвета, материала. Они до сих пор у меня хра-нятся на шкафах. Но больше всего страдал от этих корон мой бедный котик. Я ста-рался нацепить на него какую-нибудь корону. Завидев меня, он убегал сломя голову! Это ещё мягко сказано! Я надевал корону на себя и заучивал все волшебные закли-нания из сказок. Может быть поэтому, мне сейчас не составляет труда учить стихи, даже прозаические отрывки. Играть я не умел! У меня были свои увлечения.

АЛЬПИНИЗМ И ГЛИНОПРОИЗВОДСТВО (ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ)
Наша местность не совсем ровная. Есть высокие горы, глубокие овраги. Неда-леко от нашего дома есть лес с очень глубокими оврагами. Лес называется странно, Каличинск. Я не знаю, откуда произошло это название, до сих пор ищу литературу по этому поводу. В этом лесу в определённых местах у нас есть лечебная глина: белая и голубая. Знают про эти места только несколько человек кроме мамы и ба-бушки, живущие поблизости. И вот в это лето я увлёкся альпинизмом. Я просил маму брать с собой крюк, верёвку, молоток и другие приспособления для скалолазания. Привязывал себя верёвкой, другой конец вбивал в землю на краю обрыва и спускался на самое дно оврага. Никакие доводы и убеждения не помогали. Я хотел быть альпи-нистом! А чтобы я не сорвался, мама вперёд меня спускалась и подстраховывала ме-ня. Когда я, налазившись по горам, уставал, мы делали проще: мама или бабушка вырубали ступеньки с самого низа до верха, и, таким образом, я забирался на гору. С горы по верёвке, а на гору по ступенькам! Меня это вполне устраивало.
Как-то само-собой перестал интересоваться альпинизмом, но делать ступеньки и лазить по горам я не перестал. Уставшие за день, мы набирали белой и голубой глины с собой в пакеты и дома в саду лепили разного вида кувшины! Как раз в это время я посмотрел сказку «Волшебная лампа Аладдина», так что это было новое увлечение! Кувшины, так же как и короны, лежали у нас повсюду. Разного размера, формы и цвета. Конечно, из белой и голубой глины кощунственно делать кувшины; она очень полезна. Но в то время о полезности я имел весьма смутное представле-ние!

СЛУЧАЙ В ГРОЗУ И ДРУГИЕ НЕПРИЯТНОСТИ (ЧАСТЬ ПЯТАЯ)
В одно лето, со мной случилось целых три... Что там три, четыре неприятных и опасных случая. Ну, ничего. Все эти неприятности я опишу по порядку, если их можно так назвать. Это могло повлиять на всю мою дальнейшую жизнь! Судите сами… Я не прибавил ни одного лишнего слова. Я был тогда ещё маленьким, когда попал в страшную грозу целых два раза. Сейчас я расскажу про первый случай. Пошёл я то-гда с мамой на речку. Мы, как обычно, побросали плоские камешки в воду и наблю-дали, как они прыгали по воде. Потом нам это надоело, и мы разулись, стали хо-дить по мелкой воде. Через нашу деревню протекает Ока и, даже в июле в тридцати-градусную жару вода очень холодная и купаться невозможно, поэтому дальше полос-кания рук и ног и умывания не доходило. В речке купались только заядлые рыбаки, которым всё ни по чём. Ничего не подозревая, так провели мы на речке много вре-мени. Сколько точно, я не помню, но только помню, что много. Ну и вот, как толь-ко мы захотели идти назад домой, как прогремел вдали гром! Мама сказала: "Надо поторапливаться, а то можем и в грозу попасть". Грозы на речке - это вообще страшные вещи, так, как молнии вода притягивает. Вдруг мы увидели, как вдали что-то страшно сверкнуло. Небо потемнело мгновенно и превратилось в сиренево-синюю огромную тучу. Тут, конечно, стали хвататься за обувь, и быстрым шагом по-шли домой. Но не успели мы пройти и двух шагов, как прогремел гром и ударила жуткая молния. Вы представьте маленького ребёнка, который ни разу не видел такой молнии. Я плохо помню этот момент, но то что я очутился в аду, я до сих пор ощу-щаю на себе. И тут с небо полило, как из ведра. Мы побежали с речки во всю мочь. Мы прибежали домой мокрые. Стали сушиться и отдыхать. Вот такой первый опасный случай. Второй случай был небольшой, но всё равно, не столько опасный, сколько страшный. Дело было вот так. Любил я слушать новогодние концерты по телевизору на большой громкости. А регулятор громкости у нас на телевизоре был очень не-удобный. Он был как шкала, которую надо двигать. И тут можно было не рассчитать свои силы и рвануть очень на большую мощность. Это со мной и произошло. Как только начали петь песню, я захотел включить погромче и от радости нажал на шка-лу слишком сильно. Тут концерт превратился в резкую сирену, а я очень сильно ис-пугался. Мама, конечно, была тут и сразу уменьшила громкость, но я получил очень сильный испуг. Вот второй страшный и опасный случай, который мне довелось выдер-жать в это лето. Следующий случай был наоборот, не столько страшным, сколько опасным. Он угрожал напрямую моей жизни и здоровью. А случилось это вот так. У меня появилась вредная привычка сосать на берегу речки камни. Мы с мамой пошли на реку, и я стал лизать большой камень, который не входил в мой рот. Затем я положил в рот маленький камешек, зазевался и... проглотил его. Он у меня застрял в горле. Я крикнул маме: "Камень проглотил! Быстрей домой, иначе я погибну!" А у меня с детства инстинкт самосохранения был очень хорошо развит. Я отвлекусь от темы; с рождения я знал, что к газу, к электричеству нельзя подходить. В два го-да я мог взять в руки нож, не побежать с ним и не порезаться! Я чувствовал, что это опасно, так что маме в этом плане со мной было не сложно. Меня можно было оставить одного в два года. И я никуда не полезу! Тут мы кинулись домой. Всю до-рогу я чувствовал дискомфорт в горле. Пришли. Рассказали бабушке. Бабушка кину-лась к телефону вызывать скорую помощь! Мама не растерялась. Она вставила мне пальцы в рот. Я вырвался. Ура! Камень был извлечён! Мы его долгое время хранили, но сейчас я уже не помню, где он лежит. Благополучно закончилось третье происше-ствие, но могло кончиться и плохо! Четвёртое моё приключение тоже связано с гро-зой, как и первое. К нам в гости приехал дядя Витя. Мы пошли с мамой на гараж технику смотреть. Походили вокруг, посмотрели, полазали. Вдруг тучи стали сгу-щаться. Мы решили идти домой. Пошли. Вдруг прогремел гром, и началась гроза. По-лил ливень, как из ведра. Я отчётливо помню момент, как молния сверкнула перед нами. Мы кинулись со всех ног домой! Бежали всю дорогу, как угорелые! Все вымок-ли до нитки, так как дорога от гаража до дома целых три километра. Наконец при-шли домой! Рассказали дяде Вите, как мы попали в такую грозу. Вот так закончи-лось, последнее этим летом происшествие. После этих приключений с грозой, я стал очень её бояться. Боялся я её два года, и, что самое примечательное, я боялся не только выходить на улицу во время грозы, но даже дома оставаться. Я требовал, чтобы все окна, пока будет гроза, были завешаны! Сам я закутывался в одеяла с ног до головы, до самого конца. Пока на небе не будет ни одной тучки. Я даже пасмурных дней боялся, вот какой у меня испуг был. Ничего! Потом себя пересилил и поборол в себе эту боязнь! Ну, что - же. Вот такие приключения со мной случи-лись в одно несчастливое лето. Впоследствии на меня очень повлияли эти случаи; во мне всё буквально перевернулось! Летом я боялся выйти на улицу, если на небе появлялось хоть маленькое облачко. Всё время в моей руке находился какой-нибудь предмет: расчёска, ручка или карандаш. Когда я начинал волноваться, моя рука и предметы накалялись до предела, как будто температура моего тела была тридцать девять – сорок градусов, хотя температура была нормальная. У меня продолжалось это все последующие годы и даже сейчас у меня есть такая дурная привычка; дер-жать что-то в руках. Я уже взрослый человек и стараюсь избавиться от этого!
Когда я отсиживался дома при малейшей тучке, я очень заинтересовался пале-онтологией, этой прекрасной наукой! Все родные дарили мне энциклопедии по пале-онтологии, и детские и взрослые. Я их все перечитал, но это уже будет следующая история.

КАК Я УВЛЕКАЛСЯ ПАЛЕОНТОЛОГИЕЙ (ЧАСТЬ ШЕСТАЯ)
Вы представьте насколько я увлёкся животными, жившими за миллионы лет до появления первого человека. Это были гигантские животные, стрекозы, размах кры-льев которых семьдесят сантиметров. Птеродактили, самый большой из которых до-стигал в размахе крыльев четырнадцати метров. Огромные травоядные динозавры, до-стигавшие в длину тридцати метров. Можно перечислять динозавров до бесконечности, важно то, что это меня захватило целиком. В то время, когда я боялся высунуть носа при малейшей тучке, я сидел дома и изучал палеонтологию. У меня появилась коллекция динозавров. Мама мне их покупала в магазине игрушек. Так, как я был ещё небольшой, мне хотелось и самому что-то найти. Я знал, что динозавров-то я, конечно, не найду, но яйца от динозавров я надеялся отыскать. Когда была возмож-ность, мы с мамой гуляли, я находил круглые большие камни, и перетаскивал их все домой, уверяя, что это окаменелые яйца динозавров. Эта любовь к палеонтологии сохранилась у меня до сих пор. Особенных приключений не было. Я просто сильно увлёкся.

КАК Я ЗАСТРЯЛ В КОМБАЙНЕ (ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ)
Когда я был маленький, я любил ходить на гараж. На гараже стояла различная техника, а я её любил. Больше всего я любил комбайны. И что самое примечательное, в технике мне нравились только некоторые части: замки, подножки и рули. На под-ножки я любил лазить, руль крутить, а замки открывать и закрывать. Но мне нрави-лись не все замки, а только те, которые сами захлопывались. Когда тракторист па-хал на нашей усадьбе, я, как только услышал об этом, выскочил из дома и сломя голову побежал к трактору. В то время, когда мне нравились комбайны, со мной произошёл такой случай. Я с бабушкой, как обычно пошёл на гараж. Увидел, что там стоял комбайн и полез на него по высокой лестнице. Я залез в кабину. Дверь оста-вил открытой, но не учёл тот случай, что дул сильный ветер и дверь могла захлоп-нуться, тем более что стояла она с наклоном. Так как я это не знал, то и не дер-жал дверцу. Бабушка забралась на платформу. Тут ветер усилился, и, как и надо было ожидать, дверь захлопнулась. Это была здоровая тяжёлая дверь, поэтому от-крыть её мне не представлялось никакой возможности. Бабушка дёрнула за кругля-шечку, которая была прикреплена к дверце, но безуспешно. Она замахала руками, и видимо хотела, что - то сказать, но дверь была плотная и я не расслышал. Я от-крыл окно, а она сказала: "Я сейчас пойду к кладовщице тёте Нине. У неё наверня-ка есть ключи". Бабушка ушла, а я остался один. Мне было очень страшно. Я тогда был ещё совсем маленьким, и не понимал, что это совсем не опасно. Я думал, что остался в кабине навечно. Бабушка пошла к кладовщице, но тётя Нина сказала, что у неё нет ключей и, что нас набаловали, поэтому мы и везде лазаем. Бабушка пошла к комбайнёру дяде Мише. У него ключей не оказалось, но он взял отвёртку и пошёл меня спасать. Пока он шёл, бабушка пошла к другому комбайнёру - тоже дяде Мише. У него был ключ, как я его называл, или ручка, как он правильно называется. Пока первый дядя Миша открывал, при помощи отвёртки комбайн, второй дядя Миша не сра-зу захотел идти, а только после уговоров. Первый дядя Миша уже открыл комбайн, я вылез, а он со всей силы захлопнул дверь, чтобы я не смог залезть туда ещё раз, а второй дядя Миша только шёл на выручку. Мы встретились. Первый дядя Миша вёл меня за ручку, а второй шёл со своей ручкой. Второй дядя Миша, видя, что мы уже и без него справились, ушёл домой, а первый дядя Миша сказал: "Хорошо ещё, что ты не залез в зелёный комбайн, а то ещё неизвестно, вылез бы ты оттуда или нет!" После этого мы с бабушкой тоже пошли домой.

КАК Я БЫЛ УЧИТЕЛЕМ (ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ)
В раннем детстве у меня было ещё одно увлечение. Я всё время хотел кого-нибудь учить тому, что сам знаю. Я изучал астрономию, палеонтологию, английский язык. Для этой цели я выбрал бабушку Шуру, родную сестру моей бабушки, то есть мою двоюродную бабушку. Она меня очень любила и не чаяла во мне души, поэтому терпела от меня все издевательства, которыми я её подвергал. Это я сейчас пони-маю, что пожилому человеку было не до астрономии и не до других наук. А тогда мне просто хотелось, чтобы она знала то же, что и я. Я начал с астрономии. Завёл дневник, ставил ей каждый день оценки, когда она к нам приходила, я тиранил её по сорок минут, как в школе. Задавал вопросы, требовал на них ответа, хотел, чтобы она знала размеры планет, их порядок от Солнца и всё остальное. Но она, естественно, не могла всё это запомнить. Я ужасно злился, нервничал, давал ей домашние задания, литературу, но больше двойки я ей практически никогда не ста-вил. Только изредка она получала тройки, четвёрки и пятёрки. В конце концов, бросив обучать её астрономии, я переключился на палеонтологию. Урок палеонтоло-гии проходил по такому же плану, как и астрономии. Вы, может быть, удивитесь, узнав, что это увлечение у меня сохранялось аж до второго класса! Когда я не мог увидеть её, я вёл с ней уроки по телефону. Уроки английского – это вообще безна-дёжное дело. Больше месяца учёба не продлилась, так как она не только слова, но и буквы английского алфавита не могла произнести нормально! И вы представьте, бабушка Шура – добрейший души человек, не только не роптала на меня, но и восхи-щалась мной, любила меня. Моя родная бабушка отказалась от этого сразу. Она бы столько не вытерпела! Вот такое увлечение у меня было в раннем детстве.

НОВЫЙ ГОД, ДЕД МОРОЗ И ГОСТИ (ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ)
А теперь я расскажу вам про Новый Год. Все вы, наверное, знаете, что под праздник Деды Морозы приносят новогодние подарки и кладут их под ёлку. По край-ней мере, так объясняют маленьким детям, и я не был исключением. Но мне надо бы-ло самому увидеть Деда Мороза и убедиться, что он существует и сам приносит по-дарки. И актёр, играющий роль, меня бы точно не устроил. Мама мне объясняла так: «Сынок, когда ты спал, Дед Мороз пришёл и положил под ёлку подарок!» Но я спра-шивал: «Почему Дед Мороз приходит именно тогда, когда я сплю? Он должен прийти при мне и отдать мне подарок». Тогда я решил, что при следующем Новом Годе обя-зательно подкараулю его! Но подкарауливать его не получалось. Я ждал, когда же он придет, не спал, но Дед Мороз не появлялся, а подарки всё-равно оказывались под ёлкой! Мне было интересно, как же он мог прийти и уйти, когда я его не видел? Ведь я же не спал. На что мама отвечала, что Дедушка Мороз обладает магическими свойствами. Он может влететь в форточку, в печную трубу, оставить подарок и ис-чезнуть! Но однажды я понял, что его не существует, что это родители кладут мне подарки под ёлку. Я убедился в этом окончательно и высказал свою точку зрения маме и бабушке! А однажды, когда под ёлкой лежали конфеты, я увидел, что одна из них надкушена и очень обрадовался, думая, что ко мне приходили в гости мышки. Я всегда им оставлял конфеты под ёлкой в новогоднюю ночь, и они ими лакомились… И только теперь, в седьмом классе, мама открыла мне этот маленький секрет. Оказы-вается, это она откусывала конфеты и шоколадки, чтобы я думал, что ко мне в гос-ти приходили мышки и не разочаровывался. Вот так!

КАК МЫ ДЕЛАЛИ БУМЕРАНГ, ПЛАНЕР И ДРУГИЕ ЛЕТАТЕЛЬНЫЕ АП-ПАРАТЫ (ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ)
Однажды в раннем детстве я посмотрел фильм «Сеньор Робинзон». И дойдя до места, где наш герой сделал бумеранг и запустил его (пусть и неудачно), я уже ничего не смог смотреть! Я стал думать только о бумеранге. Мама мне говорила, что у нас деревьев, из которых делают бумеранги, нет. Но я ничего не слушал и решил сделать бумеранг из подручных средств, то есть из росших неподалёку раки-товых деревьев, древесина которых не отличалась своей лёгкостью. Но в то время понимать этого я не хотел. Я выбрал подходящее полено, немного смахивающее на бумеранг для этой цели, и мы с мамой по очереди стали выдалбливать внутренности этой древесины, чтобы вышел бумеранг. Это была долгая и кропотливая работа. Наконец, после двухнедельного труда, мы получили плоды своей нелёгкой работы. Это была увесистая дубина, формой челнока и похожей на букву Г. Облегчить её вес мы всё-равно не смогли никакими усилиями, но я был доволен плодами нашей сов-местной деятельности. И тут же мы решили испробовать её легкость в полёте. Я изучил, как запускать бумеранги, как их правильно кидать, чтобы они вернулись на место, откуда их бросили. Я размахнулся и запустил его со всей силы. Проделал он небольшую траекторию, так как был тяжёлым. И тут произошёл несчастный случай. Бумеранг наш вернулся на правильное место, но попал маме прямо остриём в нос, пробил ноздрю. Она закрыла лицо руками, схватившись за нос. Я не видел столько крови никогда. Мне стало страшно. Я испугался и побежал в дом за помощью к ба-бушке с криком: «Ой, бабушка, помоги, мама умирает!» Не дожидаясь бабушки, схва-тил со стола зелёнку, йод, подручные средства и побежал к маме. Мама уже немного оправилась, боль прошла, мы обработали рану, но больше я из древесины бумеранги не делал, выполняя их из бумаги, картона, фанеры, а иногда покупал в магазине и в цирке. Я научился неплохо их запускать, ловко возвращая назад.
Этим же летом я увлёкся дельтапланеризмом. Я решил сделать планер, а так наши представления о технологии его изготовлении были весьма смутные, то мы его делали их фанеры как умели. Нас потом сильно удивляло, почему он не летает. Я расстраивался, переживал из-за этого. В конце-концов мой крёстный подарил мне на День Рожденья самолёт на батарейках с радиоуправлением. Я был очень доволен этим. Летал он отлично и меня это вполне устраивало. Потом мы захотели сделать воздуш-ного змея, но из этого у нас тоже ничего не получилось. В основном он волочился по земле и отрывался от неё минимум на десять сантиметров. В конце-концов мне подарили прекрасного воздушного змея из парусины. Он взлетал на неимоверную вы-соту, я научился управлять им. Он у меня почти никогда не падал, только когда стихал ветер. Я был безмерно счастлив, хранил его, использовал предельно акку-ратно. Он у меня до сих пор в рабочем состоянии. Когда я приезжаю на летние ка-никулы, я его иногда запускаю ради развлечения.