Жигули

     Говорят, что встреч случайных не бывает никогда, факт действительно печальный и прижился навсегда. А по сути - я не злая и друзья не из таких, только горе поспешило, наказало нас двоих. Ирка - верная подруга, с ней мы не разлей-вода, родились', росли мы вместе и хотим так навсегда. Наш Сургут - увы холодный, климат жёсткий - но сухой, лета срок совсем недолгий, ждём тепла опять весной. Толи дело вам в столице!, с жиру беситесь уже!, всё под боком, тачки, шмотки, развлечения везде! Третий месяц мы балдеем, не хотим печалиться, а с чего нам это делать?, нам и так всё нравится! На Петровско-Разумовской, у метро почти живём, в однокомнатной квартире, очень весело вдвоём. Приглашаем всех знакомых погулять и потусить, оттопыриться по-полной!, атмосферу разрядить. Женихов мы не заводим - нищих не хотим любить, а богатых и женатых, нам приходится доить. И живётся  очень классно!, нету бытовых проблем, только были бы финансы, а семья для нас - как плен. Перепутаны день с ночью, но неважно - мы тусим! озорные, молодые, по ночной Москве летим. Наша "А"шка мчится резво, музыка грохочет в бас, в этот миг ты улетаешь, не найдёшь счастливей нас. Свежий ветер дразнит дерзко и смеётся нам в лицо, сигаретный дым выносит облако!, в моё окно. Обязательства не нуж'ны, никому мы не должны', наши парни с нами рядом, когда жёны без нужды. Дети - тоже напрягают, им звонят - когда хотят!, с ними дома не играют и они порой не спят. С пьяну Мачо  распушатся, обезжирятся тайком!, ну а после наших случек, с Иркой мы опять вдвоём. А досуг такой неплохо отражает капитал, на него живём безбедно, карты счёт - плотнее стал! На двоих в кредит машина - Ауди купе"6-ой", чёрный цвет, салон бордовый и Гос/номер "непростой". Наши предки, там, в Сургуте успокоены вполне, денег мы у них не просим - обстоятельства не те, думают, что мы студентки, подработаем везде...

     Романтические встречи обещает нам Арбат; здесь писатели, актёры, да и просто, кто богат. По нему идёшь ты важно!, представляя всех людей, что ходили здесь и раньше, лет за 100 до наших дней. Вечер тёплый, но дождливый, а на улице светло, место есть неподалёку, нам излюбленно оно. Далеко ходить не нужно и машина рядышком, а название - как пиво!, упадём здесь камешком. Изучили блюд достойных в нашем вкусе у меню, их порядок незатейлив: пиво, раки и фондю. А наш столик у окошка, можно  улицу смотреть, как идёт толпа народа, да Проспект весь разглядеть. С нами официант приветлив, видит нас не в первый раз, оставляем чаевые, он в ответ нам - реверанс! Заскучать мы не успели, подсадили нам двоих, очень милые ребята, пиво хлещут - за троих! Сыпят бойко анекдоты, с каждым разом всё смешней, монолог непринуждённый, стал вдруг ближе и родней. Неплохие ухажёры!, знают толк как охмурить, ну а нам того и надо, нет нужды домой спешить. Нет детей, мужей ревнивых, мы хотим ещё тусить! В ход пошли по-парам танцы и попёр адреналин, в них бесстыжие обжимы, на подходе кокаин... В туалет пошли все вместе, там сподручней будет всё, помещение  интимней, без него - не то не сё...
Но на миг в глазах погасло, потянуло быстро в сон и не помня что случилось, я впадаю в полу-дрём. Всё, конец, мозг отключился, буд-то лампочка угас и уже лечу ракетой, в темноту, в глубокий транс. Не пойму, глаза закрыты, а в висках тупая боль, тело  буд-то палкой били, шевелю одной рукой. Собираю мысли в кучу, шанс конечно небольшой, нас трясёт как на брусчатке, по дороге разбитной. Кто-то стонет рядом тихо, но увидеть не могу, на глазах моих повязка и сама я на полу. Понимаю, Ирка рядом, тоже голая, как я и сушняк во рту тяжёлый, да язык не движется. Магнитола вызывает у водителя азарт, в поиске радиостанций, как порой с колодой карт. Слышу только голос звонкий, надрывает "Натали"(про какого-то мужчину...), но слава так далеки, я опять впадаю в кому, не поняв пока, где мы. Пробуждаюсь с сотрясеньем, буд-то грушу растрясли, чувствую губами кружку, в ней на дне уже воды, выпила наверно Ирка, её волосы мокры', мы в каком-то минивэне, вдалеке поля, холмы, очень местность незнакома и дома вдали видны. Весь живот раздуло сильно, хочет выйти клофилин, только Ирка не успела и лежит в моче, как блин. Я спросила еле-слышно у мужчины впереди, как такое с нами вышло?, чем обижены они? Вроде, мы им не грубили, было всем так весело, а они смеются хором и сказать им, нечего. А в ответ пихнули банку по размеру литра 3, если хочешь можешь писать, а не хочешь, то терпи, остановок здесь не будет, мы давно уже в пути. Мчится тачка больше суток, ублажаем их нужду, как хочу домой я сильно!, мозг гоняет мысль одну. Вот и Ирка оклемалась, доедает До-Ширак, у неё "дела" настали, найти "tampex" - просто клад, ей мужик подкинул тряпку, поделился!, чем богат. Мы справляемся с недугом и протрём её тряпьём, в зеркале заднего вида, на нас пялятся вдвоём. Облик наш уже неважный, весь гламур пошёл ко дну, а приедем мы на место - нас посадят в конуру. Грязные, пропахли потом, ноги за'литы мочой, волосы в колтун все слиплись, вид ужасный - но живой! Слышим все переговоры, тот, что бармену звонит, долг списал ему какой-то и про новых дур твердит. В месяц надо уложиться, этот бармен их земляк, он уже под увольненьем и уедет на дальняк. Мужики в недоумении, где набрать ещё народ?, местных привлекать не станут - слух недобрый поползёт. Порешили всё на месте обсудить, кого привлечь, ну а нас -товар добротный, обязательно стеречь. А вокруг почти стемнело, видим сопки вдалеке, а залив слышен так близко, плеск волны шумит уже. Нас выводят из машины,  мы разглядываем гроб, тот который нас увёз, чёрный "Форд-Транзит" зловещий, он на смерть людей привёз. Затолкали нас в хибару, в голом виде на полу, сумки все распотрошили, мы сидим одни в углу. У них в шайке 8 взрослых, пара девок и малец, объяснили фронт работы, не пойдёшь - тебе конец. Вещи наши дорогие - обувь и косметику, забирают те девицы - их мужья сантехники. Паспорта порвали сразу, телефоны без сим.карт, нам обратно нету хода и поможет только фарт. Помещение большое, ванны грязные стоят, подсчитали - их тут 30, сети на стенах' висят. Упакованы и снасти, есть рыбацкий инвентарь, видим промысел конкретный у людей, а навык в старь. Даже якорь возле входа, надпись сверху "Ветерок", он ходил походу долго, ржавый весь, но вышел срок.     В тесной комнатке напротив, вид убогий - наш ночлег, на полу лежат матрасы все в разводах ссаных рек. В тумбочке шмотьё,  рванина, сапоги как скороход, даже фартук весь в резину, вижу в нише я проход, нам сказали - это сральня!, даже бомж к ней не пойдёт. Выбор очень невеликий, нам не нужно объяснять, надо выжить здесь за месяц, постараться убежать. Буд-то мысли прочитали, кандалы нам приковали, по цепочке на ноге и прибитые к стене. Метров 10 ход цепи', не влезают сапоги, потому обут лишь левый, до колен и фартуки. Ирка начинает плакать, вижу в будущем психоз, ей грозят, что похоронят труп её, среди берёз. Успокоилась немного и придётся всё стерпеть, её трахают толпою, а она опять реветь. Я осматриваю ванны, всюду рыбья чешуя, головы, хвосты и кости, в кучах- рыбья требуха. Смрад стоит в гниющей вони, мухи, тучи комаров, это рыбный цех Сергея, тот, что дал нам этот кров. Он в отъезде на Майорке, отдыхает всей семьёй, его бизнес процветает, он в законе и блатной. Хитрость здесь не помешает, я болтаю с мальчиком, он доверит мне все тайны, а пока трёт пальчиком. Его опыт незатейлив, наберёт ещё в пути, покажу на что способна, чтоб эффект произвести. Не прошли уроки даром мужиков и у меня, я в Москве набрала много, на скаку снесу коня. А подросток гость с Самары, школа на каникулах, на подсосе по-хозяйству и до ночи на ногах. Зарабатывает деньги, изучая промысел, всё по-жизни пригодится, подрастут и волосы. А с его по-волчьи хваткой, далеко пойдёт юнец, на путь истинный направить - будет просто молодец! И на утро распорядок, зачитал мне Бормолей, по годам всего за 30, но а рожа - хоть убей! Нам положено работать от зари до вечера, час обед, а он в 12 - в графике помечено. Остальное время нужно нам с умом распределять, если что-то не успеешь - не получится поспать. Рыбу чистим, солим, парим и пакуем всё на вес, в вакуум, штрих-код готовый, как Финляндии процесс. Все поставки в Гипер-маркет и уходят на ура, слабо-соленная сёмга, к ней севрюга и икра. Под конвейер рыба в ванных солится, затем под нож, я разделываю бойко, но худею, вид негож. Очень жарко нам в бараке, волосы сплелись в пучок, с ног валюсь, устала очень, хочется поспать часок. Моё тело как у рыбы, не хватает плавников, не взлюбила жена босса потеряла 5 зубов. Мне приходится подраться, чачу наливают нам, на пустой желудок крепко и вставляет по шарам. Пищу подают два раза, тем же кормят и собак, две Кавказские овчарки, есть и сторож - дед Талгат, охраняет у забора, а в постели нагловат. Приходил он к нам с Иринкой, в руке тряпка, вазелин, от него могилой тянет и всю жизнь прожил один. Нужно обслужить как надо, если что, удары в пах, я стараюсь как умею, он на мне, как на санях.               
Дни летят, а вслед недели, мы на привязи сидим, выходных тут не бывает, правда был всего один. В среду прошлую был праздник, он раз в год, День Города, алкоголя закупили, ящики в три короба. Жарили шашлык, кутили, был народ ещё чужой, вечером почти не били, спал со мной дедок слепой, разговаривал несвязно, нервный тик с одной ногой. Всё шептал мне - дочка!, в страсти, да почитывал стихи, сочиняет их так складно, матерился до слюны. Ирке повезло небольше, её топчет шоферня, те которые развозят нашу рыбу до утра. Полусонная приходит, собираемся поспать, но уже юнец заходит, предлагает обождать. Ничего не остаётся, как пойти на компромисс, жаль что раньше он не видел, я была в Сургуте - Мисс! Есть и ценная корона и вручённый к ней диплом, торжество, в альбомах фото, диск с поездкой в Вашингтон.
Чернь приходит и приходит, не обслуживать нельзя, то меня, то Ирку водят, не пойдёшь - вобьют гвоздя. Ни часов, ни телефонов и одежды никакой, пища скудная с водою, облик в зеркале - чужой. Из всех прелестей - помыться, без шампуня, мыла шмат, тёмно-серого оттенка и похож на суррогат. Утро начинаем с мойки 3 машины, грузовик, шланг раскрутишь воду включишь, в пене буд-то снеговик, все машины утопают, смоешь - всё и заблестит. Обливаемся, хохочем, есть разрядка на чуть- чуть, но недолго это длится, обязательно прервут. Регион мне незнакомый, в каждом номере у них, справа 134, ну а цифры- 3 косых, только буквы все похожи, гласные, как у блатных. С Ирки кожа облезает, ко врачу не повезут, вся покрыта волдырями, не товарный вид- убьют. Под перчатками по-локоть, кожа слезла до кости, мясо в них уже немного, крепки только челюсти. Соль жестокая разъела старый деревянный стол, аллюминевые миски, почернели, в дырках пол и загажен рыбьим жиром, только якорь в недосол. Вот закончился и месяц, мы похожи на бобров, не хватает пары брёвен и к побегу план готов. Ночью мусорка приедет, в месяц раз забрать весь хлам, мы в нём спрячемся надёжно, сняли с ног своих капкан. Цепи долго мы точили и осталось на чуть-чуть, полчаса ещё попилим и затем часок вздремнуть.  А собаки наши братья, они тоже на цепи, мы их долго приручали - их накормлены щенки. План вынашивался долго и до самых мелочей', получилось всё как надо, нужно двигаться резвей. В голом виде, из помойки, вылезаем и бежим и никто нас не увидел, дед слепой пусть спит один, я его с трудом связала, рот заклеен пластырем. Я смотрела фильмы раньше - коза- ностра (мафия), в них насилие, убийство, есть и порнография. Только здесь мы оценили - в этих фильмах лирика, беспределят люди жёстко и нет слов, есть мимика.  Трасса тёмная, нет света, фонари все через раз, огоньки мигаю где-то - фура движется на нас. Останавливали телом, а водитель обалдел, ночью 2 девицы голых и разутых, вид несмел. Нам к Москве поближе надо, но ему не по пути, нас подбросит сколько сможет, вещи поспешил найти. Поделился он по-братски, мы в одежде, но в мужской, утопают наши ноги, в обуви такой большой. Нет у нас ни документов, нет ни денег, ничего, всё осталась на "рыб-зоне", хочется забыть про всё. А водитель наш весёлый и взбодрил так чепухой, как его не любит тёща, говорит, что он тупой. И за этим диалогом, я в прострации опять, вспомнила матрас свой ссаный, назывался он кровать, прижимали мы друг-друга - и теплее было спать. Не поймёт никто на свете, если сам не испытал и в такое не поверит, если кто-то рассказал. Вот и мы ему не скажем, просто тихо помолчим, без цепи сидеть приятно, в сторону Москвы мы мчим. Под Тамбовом пересели, сколько их не сосчитать, были фуры и Газели, всех пришлось нам ублажать. Главное, что мы у цели и осталась позади, эта жуткая клоака, свет пробьётся впереди. Нас ребята подбирают, им похоже по-пути, жмут на газ почти до пола, сразу видно - лихачи. Перегон у них машины - серебристый мини-вен, а вторая как разведчик, чтоб ГАИ не взяли в плен. Все серьёзные такие, лучше к ним не подходи, мы решились, рассказали, они мат весь вспомнили. Развернулись быстро очень, (есть и чем повоевать), но мы сильно испугались, лучше нам домой бежать. Успокоились, остыли и решили отомстить, но потом, а лучше позже, а сейчас давай рулить. Заезжаем на заправку, в ней добротный магазин, покупают нам - что хочешь и шампанских также вин. Щёчки наши розовеют, а истома льётся в кровь, у меня с одним из этих начинается любовь...
     Говорят, что Москвичи - нехорошие совсем, самодуры, раздолбаи, а в семье порок измен. Только, я в это не верю, в моей жизни всё не так, посчастливилось мне выжить, позже заключила брак...