Альманах БСЭ-2013

"Горная речка",х.м.,сухая кисть.

Альманах переполнен любовью к нашей многострадальной земле и непроходящей болью. Двойственное чувство от прочтения горьких строчек своеобразного эха войны. Но порою в этих строчках и образах является тонкие лучики и прижигают ранки…
*
Владимир Мялин.
Умолкни, губная гармошка...
«Кусает гармошку губами Ерошка, дурак, инвалид...И звуки гортанные виснут Над городом мирным тайком. Почтовые голуби, письма...Гашёный конверт уголком.»
Напоминание о чём-то далёком, почти позабытом, трофейном и неразрывным с народной душой. Опьяняющее цветение лип под оконцем. Вечные волны жизни и вечная победная весна.
*
Софья Сладенько.
Письмо на фронт...
«я слышу надрывной сирены убийственный звук. Истрёпаны судьбы на старом тетрадном листке. Могли ещё жить эти люди? Конечно, могли бы. Но смерти плевать,сколько зёрен в её колоске…» И снова отголоски войны, слабое и гаснущее эхо. Только вот утерянных душ не вернуть… «За то, что рожали их, матери чуют вину. И плачут, и крестят сутулые спины подростков.» Как сильно сказано.
*
Константин Присяжнюк.
Без войны.
«И кряхтеть, что могло быть хуже – Быть могла б, например, война.А сейчас-то всего и нужно Делать вид,что совсем слепой,Да порой бюллетени дружно Заполнять за вождей толпой. Вывозить хитрецов на шее».
К этим горьким и честным, почти страдальческим словам ничего ни добавить, ни убавить. Всё так, всё так.
*
Анна Бессмертная.
Россия. Вероятность пораженья.
«Россия остается без святых, бесхитростных юродивых, блаженных.Есть в этом вероятность пораженья, в грядущее горящие мосты.Когда в чести стяжательство и злость, как ни крути, замкнётся круг порочный».
Философски. Пророчески. Сильно. Вскрик у порога отчаянья. Вопрос без ответа.
*
Иван Храмовник.
Буревестник.
«Вопли чаек из помойки буря скоро грянет буря а на дне затихли рыбы всяких разных видов рыб рыбы плачут рыбы знают что про них напишут люди про премудрых пескаришек про весёлых карасей только мутит воду этот что летает и не тает пусть скорее грянет буря ибо дальше так никак». Точно выверенный пародийный ритм. Ёрничанье на самой грани, отличный кураж. И каждое лыко – в строку.
*
Евгений Староверов.
Пережиток.
«По переулкам тополино-старым, уже давно, в теченье многих лет,
Он  сам себя несёт по тротуарам, куда-то вдаль, в задумчивый рассвет.»
Почему ж пережиток?
Доживший до третьего тысячелетия.
*
Ян Бруштейн.
Севера.
Ну что же. Сильно и хлёстко. Вполне понятна водка на морошке. Понятны: неразведённый спиртяшка, вагончики-балки и бич - бывший интеллигентный человек. Понятны хилые ёлки: тронешь пальцем-беззвучно рухнет, выворотив кв.метр тончайшей почвы вместе со всей своей корневой системой. И ещё коряжистые сопки в тумане, где на самой вершине, на огромных плоских камнях выбеленные ветром роскошные оленьи «короны», огромная ползуника средь ярко-зелёных упругих листков и змейки, что греют ся на скупом северном, что почти у самого горизонта. Ведь там вторые сочи: солнце светит, но не очень. Коренные слова: СеверА и Материк (весь остальной мир).
*
Аркадий Гонтовский.
После похорон.
«Кончено. Приходит вечер, В доме плачет человечек. Слёзы выплакал давно, Только плачет всё равно.» Ясно-понятно. Снимем шапки. Помолчим.
*
Светлана Марковская.
Чернота.
«Вот она – чернота, абсолютнее нет ни черта, и внутри её, в антрацитовом киселе не плывут, не летают, одна маята да тщета. Да ещё пустота.» И снова «чёрный квадрат» словно космическая шевелящаяся пустота только что выключенного из сети монитора. Вот она. Вот она. Вот она, чернота. Чернота генерала Черноты.
*
Антон Крылов.
Считалка.
«Первый, второй уехали за океан, а третий хворает который месяц. Четвёртого ищут родители и жёны, а он в запое.»
Получилась бесхитростная полу-библио-считалка.
Прочиталось, немного взгрустнулось и вспомнилось, что, действительно кто-то из антиков говорил: что человек в своей жизни успел сделать – именно то самое он по сути и есть.
*
Дмитрий  Мельников.
Стук моря, тиканье реки…
«пространства мелкие стежки,пространства чёрный пес цепной летит сквозь брошенные мной из детства–чёрные снежки, моей бессонницы шажки… зачем я жив, зачем я здесь, зачем вся музыка?»
Услышалось: свеча горела на столе, свеча горела…
Парадоксальное, космическое и вечное. Снимаю шляпу.
*
Виталий Айриян.
Излучина.
«А в белом далеке, где есть пирке и гланды, дядь Гриша и бабо ещё играют в нарды.Там дышит керогаз и слышен у веранды Каштанки лай.Там тополь по весне стремителен и клеек, и крысы по ночам пугают канареек,пока ослепший норд ощупывает берег.И это рай.»
А здесь услышались весенние шумы-шорохи, затем увиделись и допотопный керогаз, и очередь за керосином, и громогласный лукавый старьёвщик на скрипящей телеге, с потешным посвистом спускающий шарик им же надутый, и спички с головками в тополином клею, наперегонки летящие по весенним ручьям: чья возьмёт, у какой спички круче маневренность и скорость…Завораживающая, щемящая ностальгия по Детству, по Жизни, скользнувшей сквозь пальцы стремительно и невозвратимо...
Авторам и составителям виват!
*
Dixi et animam levavi,