Обитель ПолуБогов

И открылись чудесные дали,
Дерева неизвестных плодов.
Там ручьи с возвышений спадали,
Орошая цветочный покров.

ВетерОк после странствий награда!
На заре трепетали тела.
И растения мятной прохладой,
Раскрывали надежде крыла.

Устремив свои очи с вершины,   
Охватил всех неИстовый страх.         
На висках проступили седины,         
И ослабли все члены как прах.

Там в прозрачный корабль чудесный,
Погрузился неведомый жрец,
В панцирь он был одет неизвестный,
Шлем хрустальный с сияньем колец.

И вращаясь с земли, как на спице,            
В небо взмыв словно в упряжи птиц,         
Тот божественный диск Олимпийца,            
Замер в небе в сияньи зарниц.               

Оковалось бронёю то Царство,
Непроглядным скалистым шарфом,               
А над ним вся страна от коварства,
Эфемерным укрылась ковшом.

Вот врата изъявились из злата,
В письменах изощрённых кайма.
И стоят Великаны Царь - Града,
Охраняя заход от врага.

Чужеродны тела их, несхожи,
Не с одним существом на Земле.
Тускло-Жёлтого цвета их кожа,
Как луна, что восходит во тьме.

Голова их плоска как овальный
И приплюснутый с темени шар.
Над большими глазами зональный,
Полукруглый изгиб покрывал.

Вместо носа завитый, спиральный,
Углублённый дыхательный клуб,
На конце его сложный назальный,
Щелевидный с отверстием щуп.

Между пальцев видны перепонки,
Как у лебедя или гусЯ.
Необхватна их грудь как бочонки,
И разрезы с боков шелестят.

За плечами их тканные крылья,
Закреплённые прочным ремнём.
Для того, что б свершать птичий вылет,
С башен грозных парящим орлом!               

Озарившись сиянием двери,
Растворились как дым в некуда.
А в руке Благородного Зверя,
Объявились на шаре врата.

И дорога пред ними открылась,            
Из белесых, узористых плит.               
С двух сторон по каналам струились,   
Окаймлённые воды в гранит.               
 
Водопадом по этим террасам,               
Ниспадали потоком ручьи.               
Изощрённым, нежнейшим атласом   
Между ними стояли цветы.          

А в деревьях-собратьях лианы,
От корней и до центра ствола,
Словно коконы в нитях нирваны,
Разрастались живые дома.

В задушевном почтении слёзы,
Окропили Божественный вид,
И не видя уж больше угрозы,
Каждый странник был чувством излит.

Та тропа открывала озёра,               
Их по городу было не счесть.               
Всё исполнено водным узором,            
И обвито в единую сеть.               

А бассейны всеобщего дива,               
Лучезарного чистого дна,               
К изумлению, гладью массива,         
Насаждала морская трава.               

Под водой Великаны трудились,
Собирая махровый продукт.
И без воздуха так обходились,
Как дельфины, что в море живут.

А вокруг тех вместилищ сияли,            
Высотой во сто царских локтей,            
Постаменты Циклопов Титанов,            
Из прозрачнейших лунных камней.      

А из глаз тех Богов, величавых,               
Бушевала фонтаном вода.               
И на солнце над этим началом,               
Миражами пронзилась среда.

Верх сего изощрённого вида,               
Изъявил сверхизысканный храм.               
Ало-красных рубинов флюиды,               
Письмена выдавали Богам. 

Когда в ночь засыпали Гиганты,
В пирамиду наставник входил.
И служеньем наук бриллианты,
Он для каждого точно вводил.               

И над той пирамидою с неба,            
Сотни лет уж Безвременный Глаз,   
Озарял всё багряною негой.            
Этот Разум, Вселенский, не гас!         

Перед входом в обитель Атланты,
Золотистый стоял Великан.
Андрогинный (двуполый). Таланты,
Он расставил по всем сторонам.

У него позади на затылке,
Третий Глаз устремленно глядит.
Впереди на второй половинке,
Два зерцала обычных на вид.

И четыре руки, как стихии,
Зажимают скрижали имён,
Тех творцов, что миры возродили,
После прошлых, забвенных времён.

С ним вблизи из далёкой легенды,
Белокаменный мамонт застыл.
Так точны были те монументы,
Что казалось, их пульс не остыл.