Встреча с двумя

Дым тумана рассекая,
птиц косяк взмыл лихо в небо,
то же небо, вспоминаю,
что над Питером алело.
Настроенье мое скверным,
было вечером позднейшим,
шел я мерно по проспектам,
по углам огнем алевшим,
Петербургских фонарей.

А навстречу шел мне некто.

Встретил нищего, казалось,
(мне тогда, что точно нищий),
попросил он денег малость,
там монет рублевых лишних.
Я в карманах порываясь,
подыскал звенящих пару,
(у меня проснулась жалость).
Просьбу голосом усталым,
он культурно произнес.

И на этом разбежались.

Он побрел по тротуару.
Я ж по линии трамвая,
пробежал шаговым шквалом,
чрез дорогу пробегая,
краем глаза оглянулся:
у других парней он клянчил,
как дворняга жалкий, куцый,
он своим плащом маячил
на другом углу проспекта.

Я обратно развернулся,

и пошел своей дорогой,
но мгновенно мысль возникла,
не назвать ее глубокой:
угадать какой тропинкой,
он пойдет к себе домой,
иль еще куда не знал я,
главное проверить мой
(двинет в сторону канала,
иль пойдет через дорогу)

Интуиции настрой.

Я решил – через дорогу,
он пройдет после прощанья.
И спустя минут немного
он действительно отчалил,
от ему монет отдавших,
молодых парней высоких,
он был их намного старше,
и они к нему не строги,
очень вежливо общались,

и культурно очень даже.

Петербург, что еще скажешь,
как никак, культур столица.
Вижу: он мне взглядом машет,
будто хочет обратиться:
– «Ты чего стоишь один здесь?
Может быть, пойдем, буш гостем,
такой холод трудно вынесть».
Ветер, вправду, жалил кости,
продувая куртку, джинсы.

И пошел к нему я в гости.

Захожу, смотрю – квартира,
у него чиста, просторна,
полкового командира,
будто бы большого взвода.
Он снял плащ и скинул туфли,
я так точно поступил же.
Вдруг, выходит из-за кухни,
то ль с бутылкой, то ли с книжкой,
мужичок темноволосый,

только с взглядом слишком мутным.

Я смотрю, прошел, присел он,
на одно из мягких кресел,
Он в халате был шелковом,
не был хмур, не был и весел.
Предложил он даже ужин,
И яичницу пожарил.
Я же после сильной стужи
быстренько ее отправил
в свой желудок, им спасибо.

Как-никак, подали кушать.

Но потом случилось нечто:
тот второй, кто меня в гости
пригласил как бы беспечно,
оголять стал свои кости,
в общем голый стал в трусах
сел он в кресло, развалившись.
У кого ж не вспыхнет страх,
я же просто понял - лишний
я в компании мужицкой ...

А потом все ж вспыхнул страх.

Тело этого второго,
покрывалось лишаями,
ноги, руки, в общем много.
Сложно описать словами
всю их страшную коросту,
что по телу расползалась.
Вспоминать даже не просто,
до чего противна гадость
этих страшных лишаев.

- Будешь водку? взял без тоста.

И я прямо из бутылки
сделал парочку глотков.
- Ну ты прямо выпил шибко,
мы тебе налили стоп.
- Не я больше-то не буду,
мне достаточно, довольно.
И сидели мы покуда,
на меня глядел любовно,
тот, который встретил дома,

тот, который сделал блюдо

из яиц куриных, свежих.
Я конечно поперхнулся
Тот сидит весь без одежды,
А другой ... Я даж запнулся,
Но потом я снова начал
говорить уже о слове,
что гласит, что грех назначить
однополый брак - любовью,
и покаяться бы лучше.

Ничего не периначив.

- Нам об этом уж сказали,
только водку он не пил.
Я не помню как же звали,
но известен нам мотив.
Нам зачем такая секта,
мы и так житьем довольны.
"Ох, зачем я встретил "некто".
Все же справился я с ролью
наставителя на путь.

- Не нужна нам ваша секта, -

Произнес один даже грубо. -
Где желаешь ты уснуть,
на кровати или глупо
побежишь к себе в общагу?
- Я, пожалуй, побегу,
ведь не пустят, уже поздно.
здесь я, правда, не усну.
И собрался скрупулезно,
и пошел к себе в общагу.

Дело было по утру.