Чародеи. глава 1. нуину

                «Две вещи плохо, а третья хуже: глупый,
                который ест досыта»
                Премудрости Иисуса, сына Сирахова.

Друзья, мы все под Новый год
Чудесный фильм не раз смотрели.
Там чудеса, учёный кот,
Красотки-ведьмы песни пели.
Про НУИНУ рассказ ведут,
Чтоб показать большое в малом.
Ведь Китежградский институт
НИИЧАВО был филиалом.
И если тот НИИЧАВО
Брал “счастье человека в целом”,
То НУИНУ, опричь всего,
Вёл ЭКОНОМИКУ умело.
Ведь изобилие всегда
Для общества являлось целью,
Но лишь до той поры, когда
Оно не приведёт к похмелью:
Бунты голодных, говорят,
Просты – здесь нет причин закрытых.
Но что ты скажешь, если, брат,
В стране поднимется бунт сытых?
– “Бунт сытых”? Это что за зверь? Такого сроду не бывало!
– Да, не бывало. Но, поверь,
Лишь потому, что сытых мало.
Но переступим коль рубеж,
Не тронув ДУХ мильёнов сытых –
То силу страшную невеж
Познаем в тысячах убитых.
Такое будет нам кино.
И чтобы вырос дух из детства,
То изобилие должно
Из цели превратиться в средство,
Которое и даст разбег
Движенью масс несокрушимый,
Чтоб появился Человек,
“Духовной жаждою томимый”.
Ведь “у голодной у куме –
Какие там ни будь таланты, –
Одна лишь каша на уме”,
А книжки будут ей “до лампы”.

В народе надо ВОСПИТАТЬ
 Потребности в духовной пище,
Пока не начал бунтовать,
Набив жратвой свои пузищи.
(Как нынче видим в НУИНУ
Бунт сытых антиглобалистов.
Они ОТ СКУКИ всем войну
Готовы раскрутить со свистом.)
Но чтобы этого достичь –
Досуг потребен от корыта,
Кастрюль, самой еды опричь,
Короче – от давленья быта.
И занимался НУИНУ
Созданьем отрасли могучей,
Чтобы освободить страну
От “хронофага» – быта  тучи.
Но уповали на прогресс
В сей области все однобоко:
От экономики чудес
Все ждали в области широкой.
Да, уж давно сдана в музей
Социализма “самобранка”.
Но ЧУДО РЫНКА для друзей
Для многих было, как приманка.
И ладно б только наш жених
Надеялся свою Алёну
Освободить от чар тех злых
Волшебной палочкой ядрёной –
Вернуть ей чувства и мораль
Той экономикою рынка.
Нет, он виновен здесь едва ль.
Ведь нарисована картинка –
О том, как будут нам вести
Мораль и дух к высокой ноте
(Основу нашей совести)
Те ОТНОШЕНИЯ В РАБОТЕ –
Великим Марксом. А Иван
Давно усвоил догмы эти.
Идеологии дурман
Мозги запудрил всем на свете.
И вот батоно Эдуард
За Палочкой рванулся с юга,
Надеясь вырвать миллиард,
Как “отступные”. Вот хитрюга:
То за Алёной побежал
(Ну, правда, до столовой только),
То Киру “в угол он зажал”,
За тайну требуя хоть сколько.
А для Алёны нужных слов
В своём том кейсе не находит
И слушает лишь рёв ослов,
Что Сатана к нему приводит.
(Ах, Чародеи, знать, давно
Батона Эдуарда знали,
Коли за десять лет в кино
Его блужданья предсказали!)
Кто “в детстве сказок не читал” –
Смотрите, как бывает плохо,
Коль только дэньги ты считал
За мандарины. Будешь лохом
У Киры в здании Ея:
Здесь коридоров слишком много,
Чтобы пронырливость твоя
Нашла бы к выходу дорогу.
Он нефтью не владеет сам,
Но ждёт, на Киру глаз таращит:
«Кто ж нефтепровод по горам
Моим обрывистым потащит?»
Он Киврина не узнаёт
И видит пред собой лишь маску.
Никак, бедняга, не прочтёт
Очами видимую сказку:
Сам Киврин перед ним стоит
И даже в гости приезжает –
А он лишь видит внешний вид,
А сути – не воспринимает.
И страстный тот призыв: “Тому,
Кто нас отыщет!” – пуст до ныне:
Без Киврина ты никому
Не нужен в рыночной пустыне!
“Возможности” так велики
“Для заблуждений” генацвале,
Что, всем желаньям вопреки,
Увидит выход лишь в финале.
А ведь Ковров ему давно
Подсказку дал, найти как выход.
Но он, как призрак, всё кино
Ревёт ослом иль стонет тихо.
Но прав, увы, магистр Ковров,
Давным-давно сказав про рынок:
“Он наплодить тебе здоров
Ну разве что гору ботинок.
А в человеческих делах –
Мораль с любовью, дух с культурой,–
То чудо держится в руках
Лишь человеческой натурой.
И сколько Палкой ни маши –
Добра в девице не прибудет.
Что надо сделать для души –
В том разберутся только люди.”
(“Экономическим” они
То общество теперь назвали,
Что демократии – сродни,
Но “Демо-кратия» – едва  ли.)