Житейская история

Не ладила невестка со свекровью,
Не по нраву ей пришлась,
И к внукам, часто с нелюбовью,
Она срывалася не раз.

И что не сделает невестка,
И всё не так, и всё не так,
По-своему с издевкой, резко,
Словечко молвит впопыхах.

А сын один был у свекрухи,
Любила сына – она мать,
Понять ведь можно, но в округе,
Её никто не мог понять.

На рынок выйдет посудачить,
А язык – что помело.
Всех без разбора, кого знает,
Хотя и было то давно.

У соседки – муж пропойца,
Зинка мужа увела,
Двадцать лет, а ей неймется,
Всё покой не обрела.

Не сложилось у Марии,
Муж тогда с другой ушёл,
Плакала в подушку ночью,
И вопрос тот был решён.

Кого любила – отказался,
Зачем другого брать в мужья?
Один вдовец как не старался,
Не мог найти язык тогда.

При живом отце сыночек,
Чуть подрос и не в первой,
Белокурый ангелочек,
Задает вопрос ей свой.

«Где мой папа, умер, мама?
Ты скажи и где же он?»
«Если б я сыночек знала,
Где сейчас он сокол мой!

Как уехал в другой город,
Неизвестно, вот, в какой,
Он красивый был и молод,
Счастлив, видно, он с другой.

Подрастёшь, поймешь ты маму,
Так бывает и не раз,
Сердцу видно не прикажешь,
Полюбил и сразу сглаз!»

Вырос Ваня, возмужал.
Кудри русые, красавец,
На отца похож он стал,
А характером – упрямец,

Но упрямец не капризный,
Смело к цели шёл всегда,
И жених он был завидный,
Знали девки молодца.

Но Иван был однолюбец,
Лишь одну он полюбил,
Был к тому же христолюбец,
Сильно верил – этим жил.

Был у Вани сильный тенор,
В хоре пел он наверху,
Для парней он был примером,
«Где такого я найду?»

Мечтала каждая девица,
Ваня, ж, Настеньку любил,
И душой и сердцем сильно,
Только ею он и жил.

Нрава кроткого, стыдлива,
И в работе как огонь,
И лицом, всем как на диво,
Расцвела она цветком.

Голос – колокольчик звонкий,
Как, бывало, запоёт,
«То не ветер ветку клонит,
Мать слезою изойдёт».

«Что ты, доченька, тосклива,
Ты пойди себе, пройдись»,
«Я б, родная, выходила,
Только разве ж это жизнь?

Соберутся все, хохочут,
Отчего – я не пойму,
А парней это заводит,
Посмотрю я и уйду».

Но любовь пришла нежданно,
Только встретились глаза,
Посмотрел Иван, пристально,
Словно жаром обожгла.

Те глаза, словно магнитом,
Притянули к сердцу раз,
И другие уж не милы,
Полюбил – и весь тут сказ.

Только вот какая штука,
Зинка теткою была:
Настеньки – она давненько,
У Марии мужа увела.

Что тут скажешь? Так бывает,
В жизни видно кувырком,
Кто-то чем-то соблазняет,
И трещит всё на излом.

Молодые подружились,
Пели в хоре ведь вдвоём,
Да, и с Настенькой учились,
В музыкальном, хоровом.

Как дошло то до Марии,
Не решилась сказать,
Знала видно, истерии,
У неё не занимать.

Может, Ванечка, расскажет,
Кто зазнобушка его,
Вот тогда она и скажет,
Всю историю про что.

А Ирина – мать Настюши,
Не поверила словам,
Хоть и слышала повсюду,
Из Иваном с ней роман.

Но восприняла спокойно,
Молодою ведь была,
И не сколечко не больно,
Не тревожилась душа.

«Если любят – разберутся,
Ваня ей по сердцу был,
Злопыхатели найдутся,
Мол, Настюши он не мил.

Да и что там, посудачат,
Успокоятся потом»,
Для Марии ж, это значит,
Что пойдет всё кувырком.

Не бывать тому – решила,
На базаре помелом,
Языком своим частила,
Лила воду решетом.

Говорила, что сей род,
Издавна все шалопаи,
Бросит Ванечку, найдет,
Как та тётушка шальная.

Да, и бабка у неё,
Ведьмою слыла в округе,
Присушила, знать его,
От другой видно подруги.

Время шло. И молодые,
Отучились и пришли,
Все счастливые такие,
Под венец хотят они.

Выбрав времечко Мария,
Рассказала всё сынку,
Что и как и что до ныне,
С этим родом не в ладу.

Горько плакала, злобилась,
Кто судьбу ей изменил,
«Было то давно – забылось,
Но никто мне, уж, не мил.

С Настей мы навек поклялись,
Друг за дружкой – хоть в огонь,
Мы как с ней распределялись,
Так, чтоб вместе, есть закон.

Мы уж в ЗАГСе расписались,
Без торжеств, правда, без них,
Насти мама соглашалась,
Чтоб венчаться, с Богом жить».

Согласилася Мария,
Ведь сыночек был один,
Но покой и счастье сына,
Всю проблему не решил.

Глубоко запрятав в душу,
Неприязнь к невестке, в ней –
Затаилась, а наружу,
Надела маску подобрей.

А в наследство от бабули,
Насти отдан был весь дом,
Дом добротный сам снаружи,
В городе был, областном.

Настя пела в народном хоре,
Там солистом Ваня был,
За рубежом на всех гастролях,
Его голос покорил.

Да и сольная карьера,
На подъеме сейчас была,
Слушать Ваню уж хотела,
Вся огромная страна.

Что тут скажешь, популярность,
Нелегко ему далась,
Да и Настя уж боялась,
Загордиться, может враз.

К счастью, это опасенье,
Не подтвердилось у жены,
Свою карьеру и стремленье,
Иван сделал для семьи.

Став отцом через три года,
Он сыночков-близнецов,
И за труд свой, что так много
Счастьем был он возмещён.

Тёща нянчилась, возилась,
А Мария, хоть бы раз,
И к внучатам появилась,
Всё болела. И сейчас,

Неприязнь свою закрыла,
Лицемерьем доброты,
А Ивану говорила:
«Ангелочки, как твои?

Настя как?». И враз забыла,
Элементы доброты.

Что тут скажешь о Марии?
Всё до времени у нас,
Неприязнь – её личину,
Вся болезнь излечит враз.

Бог рассудит и наставит,
И найдет, что ей сказать,
Он по-своему исправит,
Так он делал, и не раз.

Рассудить, так у свекрухи,
Кто виновником-то был?
Зинка, злыдня, потаскуха,
Благоверный жизнь сгубил.

Виновата в чём, невестка?
Свахи, то же в чём вина?
Осуждать обеих резко,
Марья была неправа.

И сестра ей говорила,
Что давно пора забыть,
«Ты не мудро всё решила,
Зачем было говорить?

Жизнь идет, и мы стареем,
Наши дети чередом,
Берегут нас и согреют,
Ласковым родным теплом».

Так сестра ей говорила,
Но Марии нипочем,
Как обычно всех «пилила»,
Неприязнь всё бьёт ключом.

Так прошло ещё три года,
Стал Иван известный всем,
Он любимец у народа,
Песни пел что соловей.

А Мария раз с покупкой,
В непогоду, гололёд,
То было уже не шуткой,
Так упала, что орёт.

«Ой, спасите, помогите,
Люди добрые, меня,
Неотложку позовите,
Дайте бабушке врача».

Врач приехал, осмотрел всё,
«Да, бабуля, перелом,
И серьёзный, со смещеньем,
Что болит? Нехорошо?».

И с дороги, на неотложке,
Привезли её лечить,
«Полежите тут немножко,
Врач в приемной, говорить»

Положили на каталку,
В отделенье повезли,
А Марии, ой, не сладко,
Все денёчки потекли.

Позвонили до соседки,
Той, чей муж пропойцей был,
Ведь у этой у соседки,
Телефон он проложил.

Так страдальчески стонала,
И просила ей звонить,
«И родным и сыну скажешь!»,
Так просила пособить.

Светки хоть обидно было,
Что на мужа наплела,
Но простила всё Марии,
Весть о ней родным дала.

К счастью сваха у невестки,
По сей день ещё была,
Вызов приняла у Светки,
Зятя вечером ждала.

Рассказала о Марии,
Как в беду попала та,
Иван быстро, на машине,
Сам уехал к ней с утра.

И при встречи с ним Мария,
Вдруг расплакалась сама,
И злоба всё уходила,
Вся оттаяла она.

«Знаю я, сыночек милый,
Перед вами неправа,
Обижала я всех сильно,
Видно всё забыть пора».

Иван руки взял Марии,
Нежно их поцеловал,
«Да уж хватит истерии, -
Тихо, ласково сказал.

Жизнь идёт и мы пред Богом,
Ошибаемся, грешим,
Нужно всё прощать. И словом,
Не печалить и злобить.

Мы близки теперь, два рода,
Я пред Богом клятву дал,
И за всех в ответе строго,
Примиренья долго ждал».

«Ты сыночек, приезжай-ка,
Только с Настей и детьми,
Я прошу прощенья. Знай-ка,
Как мне дороги они».

И теперь в переоценке,
Всё осмыслив и поняв,
Всем простила, у невестке,
Внуков на лето забрав.