Чайка

Чайка.

Скажу я вам, что в море Черном,
В котором правит лишь волна,
Корабль плыл, и на котором
Команда дружная была.

Ведь много лет ходили в море,
Бывали в разных городах,
На корабле не знали горя.
И вот однажды вдруг беда.

Поднялся шторм, и море взвыло,
Корабль бедный понесло,
Всех моряков волной накрыло,
И много их на дно легло.

Так моряки за жизнь сражались,
И всё держались как могли,
Хоть вшестером они остались
На произвол такой судьбы.

К утру спокойствие настало,
Корабль тихо плыл вперед,
А за бортом волна играла,
Что ж моряков там дальше ждет?

Один из них ослеп при шторме,
Другой смертельно ранен в бок,
И он лежал в каюте, в коме,
Встречая свой последний рок.

И все запасы, что хранились
Из продовольствий и вина,
Они на дно все опустились,
Так поглотила их волна.

Тот, кто ослеп был очень молод,
Он начинал лишь только жить,
Его терзал проклятый голод
И нечем было утолить.

Его друзья страдали тоже,
И каждый без еды размяк,
А тут еще случилось, Боже,
Скончался раненый моряк.

Слепой не знал об этом горе,
Ему никто так не сказал,
И лишь об этом ныло море,
И ветер тихо завывал.

На кухне кок сготовил ужин.
На пятерых еды сполна,
И ужин этот стал так дружен,
Жаль не хватало там вина.

Слепой спросил: "Откуда это?"
И кок соврал ему тогда:
"Поймали чайку на рассвете.
Так очень вкусная еда."

Еще неделю в море плыли,
Но было хоть немного сил,
Ведь "чаек только и ловили" -
Так кок слепому говорил.

И вот он порт, и облегчение,
Доплыли все же до земли,
Теперь в трактир и угощенье,
Заладить душу бы смогли.

В трактир зашли - и тут изволишь
Все заказали что могли,
Ну а слепой просил всего лишь,
Чтоб только чайку принесли.

И блюдо вот, прям объеденье,
Он ел! Вдруг плюнул и взвопил,
Потом он вышел с заведенья
И пулю в лоб себе пустил.