Прости нас Господи, прости...

Сергей Филиппов.

А что, нейро скажет, на эту тему:

Вновь перед нами предстаёт исповедь священнослужителя, который с глубокой верой и надеждой обращается к Богу в молитве. Он молится о том, чтобы наконец закончились те ужасные и кровавые годы репрессий и террора, которые погрузили всю страну в море страданий и боли. Эти годы принесли столько горя и страха, что его сердце наполняется печалью. Он искренне просит прощения у Господа за тех, кто стал палачами, за тех, кто своими действиями причинил невыносимые страдания невинным людям.

Вопрос, который мучает священнослужителя, звучит так: услышал ли его молитвы Бог? Он вновь и вновь повторяет: «Прости нас, Господи, прости». В его словах слышится горечь утраты, когда он вспоминает о последних мгновениях невинных жизней, о том, как они навсегда покинули этот мир. Он вспоминает весенние цветы, которые, как символ жизни, погибли вместе с душами, ушедшими слишком рано. Как же неожиданно оборвалась жизнь, которая была дарована нам свыше! И кто же теперь понесёт ответственность за эти трагедии? Чья это вина? Память о пережитом эхом отзывается в его душе, и он вновь обращается к Богу с просьбой о прощении.

Он молится за годы, когда человечество было безвольным и потерянным в этом мрачном мире, в хаосе, который царил на земле. Сражения и страдания стали обычным делом, и от этой участи, кажется, невозможно было уйти. В его воспоминаниях возникают образы ужасов, когда кровь и страх переплетались в одно целое. Каждый день приносил новые испытания, и он терял себя в этом кошмаре, когда за ним постоянно следовала тень страха и насилия.

«Прости нас, Господи, прости», — звучит его молитва, полная глубокой скорби. Он слышит плач матерей, которые, потеряв своих детей, ищут их везде, надеясь на чудо, на спасение. Но, к сожалению, многие из них находят лишь горькую утрату и осознание того, что конец пришёл. Этот плач, полный отчаяния и боли, невозможно простить. Он слышит, как матери рыдают, не понимая, что жизнь их детей оборвалась, и что это действительно конец.

В его сердце разгорается гнев и отчаяние по поводу того, как народ, наделённый властью, уселся на трон, словно спаситель, но на самом деле лишь усугубил страдания. Люди верили ему, возносили его на пьедестал, считали кумиром, но в итоге все они оказались в тюрьмах, лишённые свободы и надежды. «Прости нас, Господи, прости», — вновь звучит его молитва, и он осознаёт, что виноваты в этой трагедии не только те, кто творил зло, но и все, кто молчал и не противостоял этому злу. Мы не считались с Богом, и вот, каков итог — мы оказались в забытьи, в бездне, из которой нет выхода.

История, словно неумолимая река, пронеслась мимо нас, затронув своими крыльями и оставив след в сердцах. И теперь священнослужитель задаётся вопросом: что же он сделал для Бога? Какую роль он сыграл в этой трагедии? Ответы на эти вопросы теряются в глубине его души, и он понимает, что осознание своих ошибок — это первый шаг к искуплению.


















Прости нас, Господи, прости,
Невинных жизней взгляд последний,
И аромат цветов весенних,
Что смерть приняли той души.
Как жизнь внезапно оборвалась,
Что была Богом нам дана,
С кого же спрос, и чья вина?
Нам память эхом отозвалась…


Прости нас, Господи, прости,
За лет безвольных в этой мгле,
В сражении адском на земле,
От этой участи нам не уйти.
Как в ужасе в крови и страхе,
Всё как мешалось изо – дня,
Где ты теряешь и себя,
Тебя преследует тень плахи…


Прости нас, Господи, прости,
То плач, его простить нельзя,
Мать ищет где – то там своё дитя,
И хочет как – то и спасти.
А, находя рыдает горько,
Не понимая, что конец,
Пришёл ведь жизни, наконец,
И слышен плач её, так долго…


Прости нас, Господи, прости,
На нас надели лишь намордник,
На трон уселся наш народник,
Хотел нас всех от нас спасти.
И мы же верили ему,
Его кумиром называли,
Ему поклоны отдавали,
И попадали все в тюрьму…


Прости нас, Господи, прости,
Мы виноваты в этой драме –
Мы – не считались все с Богами,
И вот итог – мы в забытьи.
История прошла эпохой,
Задев крылом нас в этот миг,
И что я в жизни той постиг,
Что сделал я для Бога плохо?   
















2013 г.