Скажу я шёпотом Лубянка...

Сергей Филиппов.


А что, нейро скажет, на эту тему:

 Лубянка… Это слово, произнесенное шёпотом, вызывает дрожь и ужас. В те времена, когда политические репрессии были неотъемлемой частью жизни страны, о Лубянке можно было говорить только тихо, с опаской, словно произнося имя зла. Место, где страдали и умирали тысячи людей, стало символом страха и подавления. Сколько невинных душ прошло через её стены, знает, пожалуй, только один Бог. Сколько слёз было пролито, сколько мук пережито, невозможно выразить словами. Это ужасное место, где садисты правили миром, стало эпицентром страха и террора.

Я произнесу это имя шёпотом: «Лубянка…». Говорить о ней громко было опасно, ведь над нами всегда висела угроза. Эта угроза била нас, как палка, оставляя на душах глубокие раны. Какой воздух наполнял это место, где мы задыхались в мраке? Мы замерзали на сырой земле, а тишина давила на нас, как тяжёлый груз. Все крики и стоны были слышны, когда товарищей уводили в неизвестность, в ту участь, которая могла ожидать и нас.

Скажу я шёпотом: «Лубянка…». От этих слов меня охватывает дрожь. Мне было искренне жалко своих товарищей, которых провожали в этот страшный путь, лишающий их надежд и снов. Как же коротка была жизнь, и каждый это понимал. Мы ощущали, как смерть приближается, когда палачи открывали двери, готовые забрать нас в свой мир. Кто сможет понять все наши страдания, кто сможет выпить до дна чашу наших дней? Мы все тянули руки к жизни, но лишь немногие смогли остаться с ней.

Я снова произнесу это имя шёпотом: «Лубянка…». Память о тех днях не покинет нас. Перед глазами снова встают картины, когда нас сажали за то, что мы не хотели подчиняться, за то, что не желали танцевать под их дудку. Мы пришли в этот мир с надеждой, но оказались в борьбе с системой, которая не оставляла другого выбора. Тебе предстояло лишь одно — занять место в казематах, где тебя ожидал расстрел. Вокруг слышались лишь ругательства, и ты словно становился каменным, теряя человеческое обличие.

Скажу я шёпотом: «Лубянка…». Это имя пронзает меня, как огненный укол. В стране царила безумная пьянка, и мы, словно призраки, существовали в этом мире, который не был жизнью. Какое это было существование? Мы прятались в подвалах, а лучик солнца, казалось, светил где-то далеко от нас. Мы и не мечтали о такой жизни, не верили собственным глазам, когда нас унижали и избивали. Сколько побоев нам пришлось пережить, сколько унижений увидеть? Смерть нависала над нами, как тень, готовая в любой момент накрыть.

Скажу я шёпотом: «Лубянка…». Здесь я ставлю точку. В стране, где царствовали смерти, я видел эту лесть. Кто-то отдал свою жизнь за идеалы свободы, равенства и труда, а кто-то, увы, предал своих товарищей. Я презираю тех, кто предал, кто обманул, кто не достоин жить среди нас. Их уродливые лица не должны иметь места в нашем мире. Пусть этот стих звучит громче, пусть он станет криком души, который не даст забыть о тех, кто страдал и погиб на Лубянке.























Скажу я шёпотом: «Лубянка..»,
Ведь громко говорить о ней нельзя.
Всегда над нами весела палка,
Что била боль нас тогда.
Тот воздух, чем он был наполнен?
Мы задыхались в этой мгле,
В том мире, что был кем – то сложен,
Мы мёрзли на сырой земле.
Как тишина нас всех давила,
Все крики были слышны нам,
Когда товарища вдруг уводила,
Та участь, что уготована и нам…



Скажу я шёпотом: «Лубянка»,
И содрогнусь от этих слов.
Своих товарищей мне было жалко,
Их провожал в тот путь – всех снов.
Как коротка вся жизнь казалась,
И каждый это сознавал.
Как смерти, вдруг крыло касалось,
Когда палач нам двери открывал.
Кому понять все наши муки,
Глотнуть всю чашу наших дней?
Тянули к жизни все мы руки,
Но мало кто остался с ней…



Скажу я шёпотом: «Лубянка..»,
И память не заставит ждать,
Опять покажется картинка,
Когда умели нас сажать.
За то, что ты не подчинился,
Не стал их танец танцевать.
Каким ты в мире появился -
Стал сильно с ними  воевать.
Тебе, лишь место в казематах,
Тебе грозит один расстрел,
Ты слышишь только одни маты,
От них, ты будто очерствел…



Скажу я шёпотом: «Лубянка..»
Меня пронзает вдруг огнём.
Была в стране большая пьянка,
Мы в этом мире – не живём!
Какая жизнь, мы все в подвале,
И лучик солнца светит, где – то нам.
Мы о такой ведь жизни не мечтали,
Не верим собственным глазам.
Как нас пытаются унизить,
Побоев нам не сосчитать,
Как нам приходится всё видеть,
А смерти вешать свою печать…



Скажу я шёпотом: «Лубянка..»
И точку я поставлю здесь,
В стране смертям была гулянка,
Где был я, видел эту лесть.
Кто жизнь свою отдал за дело,
Свободы, равенства, труда,
А, кто, душа его хотела –
Предать товарищей всегда.
Я презираю этих тварей,
Им нет места при живых,
С их уродливой той харей,
Пусть будет громче этот стих!



















2013 г.