Копчейка

Каждый раз мы задаемся вопросами, у каждого они свои, разные по величине и смыслу. Прокручивая эти же вопросы, порой, мы боимся задать их, забывая, идем дальше. А после, именно ночью, они всплывают, но навязчевый страх опять-таки останавливает нас, хоть и присутствует тот, кому они адресованы, а потом они стоят комом в горле, ты пытаешься ответить на них сам, придумывая кучу бредней, начиная в них верить, заводишь себя в тупик, в никуда. Вопросы, как письма, каждый имеет свой адрес, свою тему, каждый предназначен кому-то, некоторые адресованы лишь тебе самому, только письма пишутся, а вопросы задаются. Они образуются при новой мысли, обдумав ее возникает вопрос, может и даже два, а могут и сразу очень-очень много. Каждый носит свой характер, свою боль, свои мысли, свою ситуацию. При приходе домой, после прогулки даже, допустим вечерней, возникает множество вопросов, например:
Почему этот мальчик маленький бродит один, где же его мама?
Есть такое время суток, чтобы в городе не ездили машины ?
Где ты сейчас?
Ты пообедал, поужинал?
Ты можешь продать мне свою душу?
Почему ты такая жестокая, зачем она так поступает, разве есть отдача?
Он, наверное, также одинок?
Вопросов слишком много, этот список я могу продолжать бесконечно, интересно, а какие мысли у детей, которые живут в детдомах? Насколько им больно? Могу ли я с ними поговорить? Счастье же должно быть у каждого, значит, у них тоже оно должно быть? Мне хочется их обнять, проводить с ними дни, хоть с одним таким человеком, узнать, что его/ее беспокоит, выслушивать и не требовать ничего взамен, гулять и молчать вместе, главное, чтоб ближнему было хорошо. Меня всегда влекли эти дети, мне хотелось узнать, что у них внутри, что с ними происходит, узнать причину их аргессивного поведения, причина ясна, но мне бы хотелось еще узнать: их отношение к посторонним людям, планы на будущее, что они чувствуют по ночам, я бы спрашивала их о вечном, но думаю, что надоела бы им, точнее кому-то одному, с кем бы общалась, мне бы очень хотелось.
У меня была такая возможность, общаться с девочкой с интерната, но после она поступила в другой город и уехала, мы общались все меньше и меньше, а после перестали вовсе. Теперь она появляется в моей жизни раз в пол года, но общение с ней меня бодрило, будто она понимала меня, даже когда я молчала, наверное, все так и было. Ее мысли мне были полностью ясны, порой, мы договаривали фразы друг друга. Может быть неправильно, что сейчас я о ней пишу, но я запомнила ее, как чистого, великолепного, чуткого человека. Когда-то мы скучали по друг другу, обнимала меня, заменяла мне родную маму, ее прикосновения грели меня, слова придавали силы, будто заряд батареи. Мне нравилось смотреть, как она выживает, это было действительно так, она " выживала" в обществе грязных людей, обороняла себя, делала стену мне, порой, мне так хотелось ее пожалеть, но я понимала, что жалость- самое ужасное чувство, которое можно испытывать к человеку, я не жалела ее, но я чувствовала ее душевную приятность ко мне, что меня радовала, на тот момент, для меня это было счастьем. Я ощущала ее с каждым днем все больше и больше, мне не хватало ее по ночам, когда ей было паршиво, я чувствовала это. Я чувствовала ее страх на своих легких. Когда она находилась рядом, я чувствовала, как бьется ее сердца, как она дышит. Я чувствовала, когда она "скулит" от боли, как внутри все разрывается, но также я видела ее улыбку, которая не сходила с ее лица. Я помню, как она хотела потолстеть, сейчас я бы не понимала ее в этом, хотя и на тот момент, в этом я ее не понимала до конца. Да, она была и есть " худая, как щепка ". Помню, как кушала большими порциями и ничего не выходило. Ее глаза, они мне напоминали лисицу или же волка, странной формы глаза, да и сама, ее поведение напоминало дикого зверя, что и влекло. Дикая и нежная, вроде бы нельзя так сказать, но именно в ней это присутствовало. Хорошо помню, как мы с ней встретились, в банальном мест, возле " алми", она сразу меня узнала, я же ее- нет. Мы прошлись , поговорили, на завтра же она сама назначила новую встречу, отблагодарила за проведенное время , видимо ей понравилось со мной. А потом, когда она уезжала в Италию, она приехала и мы встретились, висели на шеи друг друга, мне было так приятно, так счастливо в душе. Каждая встреча, представляла собой мгновение странности, радости.

Дикость, по коже дрожь.