А, правосудие молчало...

Сергей Филиппов.



А что, нейро скажет, на эту тему:

В годы политических репрессий, когда жизнь людей зависела от прихоти власти, правосудие, как таковое, было лишь миражом. Множество людей, оказавшихся в ловушке этой системы, могли бы подтвердить, что настоящего правосудия не существовало. Вместо этого имели место лишь театральные представления, где судьбы заключенных решались произвольно, без учета законов и норм. Судебные заседания превращались в формальность, где судьба человека зависела от мнения двух, трех или четырех человек, которые, по сути, не имели права решать, кто виновен, а кто нет.

Правосудие, как будто, закрыло глаза на все происходящее. В то время, когда жизнь человека стоила так мало, страна, словно под действием неумолимого потока, стремительно скатывалась вниз. Все на своем пути было сметено, а вместо надежды оставались лишь символы утраты – кресты, которые напоминали о тех, кто не смог выжить. Ветер перемен, который должен был принести свободу, лишь разорвал все мечты и надежды, оставив за собой лишь горечь и слезы. Люди, лишенные свободы, стали жертвами произвола, а правосудие по-прежнему молчало, как будто оставалось в неведении о страданиях миллионов.

Становясь частью этого безумия, люди теряли свою индивидуальность, превращаясь в безликое стадо, которое подчинялось воле тех, кто праздновал свою власть. Шеренги людей, идущие на расстрел, вызывали лишь безразличие у тех, кто был у руля. Невинные души, оклеветанные и осуждённые, были обречены на позор, который преследовал их до конца жизни. Власти, жаждущие контроля и подавления, не осознавали, что за каждой судьбой стоит человек, а не просто цифра в отчетах.

Правосудие, которое должно было защищать, на самом деле, способствовало тому, что людей отправляли в тюрьмы, не задумываясь о последствиях своих решений. Перо судьи не дрогнуло, когда приходило время ставить печать на приговоре, а белый лист бумаги становился кровавым свидетельством произвола. В то время, когда каждый мечтал о свободе и правде, приговоры звучали как приговоры к жизни, а не к смерти.

Несмотря на все страдания, люди продолжали жить, борясь за свое право на существование. Однако правосудие, которое должно было бы быть на их стороне, молчало. Оно знало цену жизни, но лишь для себя, рассматривая других как пыль, не оставляющую следа. В этом мире, где человеческие судьбы были разменной монетой, страх витал в воздухе, заполняя сердца и умы. Правду сказать было невозможно, и многие предпочитали молчать, чтобы избежать преследования. Те, кто осмеливался говорить, подвергались жестоким репрессиям, исчезая без следа.

Так продолжалось долго, и правосудие, казалось, играло с людьми, как с марионетками, наслаждаясь своим безразличием. Ложь, которую насаждали, становилась единственным светом в темноте, а страх был постоянным спутником. Каждый день превращался в борьбу за выживание, где правда и свобода были лишь призраками, недоступными для большинства.























А правосудие молчало,
Когда и жизни было мало.
Страна неслась куда – то вниз,
Ей не подняться больше ввысь.
Сметая всё, что на пути,
И оставляя лишь кресты,
Ворвался ветер невзначай
И разорвал всех судеб рай,
Оставив горечь, лишь в сердцах,
И капли слёз одних в глазах…


А, правосудие молчало,
Закрыв глаза, оно не знало,
Как люди стали одним стадом,
А кто – то тешился парадом.
И шли шеренги на расстрел,
А в этом был кому удел?
Невинных душ оклеветали,
Позором на всю жизнь те стали.
Кто власти этой так хотел,
Не зная в этом свой предел?...


А, правосудие молчало,
Людей в тюрьму оно сажало.
Рука не дрогнула писать,
Кому же жить, кого списать.
И белый лист кровавый стал,
Где был поставлен этот штамп.
Кто мог тогда нас защитить?
Как нам хотелось тогда жить!
Но, приговор, он брал своё,
Мы жили всем смертям назло!..


А, правосудие молчало,
И цену жизни оно знало,
Но только видно, лишь свою –
Себя же видя, как в раю.
Другие жизни – это пыль,
Оставив след, и только быль.
Они враги, нет жизни им,
Для них закрыт теперь наш мир.
Так продолжалось без конца,
Деля людей всех для «Отца»…


А, правосудие молчало,
И, может, с нами и играло,
Наверно, в прядки иногда,
Где ложь, как свет для них была.
И страх повсюду был для нас,
Он виден даже и в глазах.
Друг другу правды не сказать,
И приходилось только врать,
А если кто – то скажет что,
Его уводят, как нечто.
 















2013 г.