Он или еще одна банальная история неразделенной лю

Он или еще одна банальная история неразделенной любви.

И.

Он любил, как любить мало в жизни кто мог,
Но был брошен, и сердце закрыл на замок.
И не скажешь уже, кто был прав, а кто нет,
И нет смысла былого тревожить скелет.
Он надеялся, верил, что рана в груди
Зарубцуется, сможет зажить, зарасти.
Но те чувства хлестали фонтаном огня,
С каждым годом больнее. И день ото дня
Погружая все глубже, и глубже во мрак.
И не видел, куда сделать следующий шаг.
Ну а жизни черед все неудержно плыл.
Как он жил? Да неплохо на первый взгляд жил.
Он знакомился. Вместе по паркам ходил,
Но ни разу ее ни на миг не забыл.
Как забыть ту, что стала частицей души?
И ни разу он губ не коснулся чужих,
Той, единственной, верность зачем-то храня.
И огонь окружала стальная броня.
Он катался по миру, смотрел города,
Но мечтал умереть. Не всегда. Иногда.
Он играл, и смеялся, писал и творил,
«Все в порядке», - он людям вокруг говорил.
Лицедей, в совершенстве притворство познал,
Чтоб никто, что творится внутри, не узнал.
Лишь стихи выдавали безумную боль,
Что царила в душе, что вела на убой.
А она вышла замуж, родила детей,
А она… Что она? Этот стих не о ней.
В этом мире у каждого место свое.
Он следил незаметно за жизнью ее,
Он грустил, ну а рана… А рана кровит.
Хоть не скажешь, глядя на улыбчивый вид.
Демонстрировал всем беззаботный свой нрав
Мастер масок и прочих актерских забав.
Он кровавую рану укрыл под стекло.
Ну а время текло, и текло, и текло…
Десять лет для него пролетели как миг.
Треть от жизни в пустом окружении книг.
Он решил: все прошло, все зажило, прогресс,
И однажды он ей написал эсэмэс…
Думал он, все отлично, все будет путём…
Что сказать тут? Увидел её и дитё.
И все стекла взорвались! Горят витражи!
Лоскутов полыхают ошметки души
Он хотел притвориться что друг, что забыл,
Но пылает как прежде безудержный пыл.
Вот она, рядом с ним, так прекрасна, нежна…
Мать прекрасных детей и чужая жена.
Вот она, как и прежде, отрада для глаз…
Ничего не прошло. И огонь не угас,
Разгорелся, как солнце в безоблачный день.
И душа в тупике. И мозги набекрень.
«Все прошло». «Все осталось». «Ты должен понять…».
Лицедей… Эту роль он не сможет сыграть.
Он пытается, вертится едким ужом,
Притворяется, будто ему хорошо.
Говорит, чтоб ушла, что не хочет видать…
Никогда не умел достоверно он врать.
Как соврешь, если правду откроют глаза?
Как смеяться, когда выступает слеза?
Как сказать «ты чужая», когда нет родней?
Как сказать «с ним живи», если хочешь быть с ней?
Как признаться, что любишь другого жену?
Он не знает. Он заперт до срока в плену.
Он мечтает взять в руки любимой ладонь…
Десять лет он не тлел – только прятал огонь.
Он пытался найти лучший выход для всех,
Чтоб любовь сохранить, не впадая во грех,
Только пламя рассудку не может внимать.
И он больше не мог, не желал он молчать…
Он сказал, что хотел. Он признался, и вот
Позови, помани, и он тотчас придет.
Он готов был прийти на любимой порог
И с детьми увести хоть за сотню дорог.
И для милой детей он бы стал как отец,
Но… История эта не знает конец.

Кто же он? И нашел ли свой жизни причал?
Я не знаю. Его никогда не встречал.
Говорят, мы знакомы, мол видели нас
В том же месте, и в тот же отведенный час.
Если встречу, скажу ему – братец, прости,
Ты дурак, коль твое – так держи, не пусти.
Но услышит ли он мой советливый глас?
Я не знаю. На том и закончу рассказ.

11.08.13 ~14:45-15:05 15:30~16:55