Замок с привидениями

                «Ф а н т о м – призрак, привидение. По современным представле-
                ниям сгусток некробиотической информации. Фантомы вызывают
                суеверный ужас, хотя совершенно безобидны. В институте их ис-
                пользуют для уточнения исторической правды, хотя             юридическсчитаться свидетелями они не могут».
                АВС. «ПНВС».

Глава 1. Старуха.

                «Хозяйке было, наверное, за сто… Лицо у неё было коричневое;
                Из сплошной массы морщин выдавался вперёд и вниз нос, кри-
                вой и острый, как ятаган…»
                АБС. «ПНВС».

Рыжий атлет двухметрового роста,
В полуспортивном костюме сиял:
И настроенье прекрасное просто,
И день, под стать настроенью, стоял.
На его длинном, худом, загорелом
И с выдающимся носом, лице
Пятна веснушек разбросаны смело
Туфелькой нос заострился в конце.
Шёл наш Билл Гейтс и вовсю улыбался:
Только что выиграл дело в суде.
Замок в наследство ему доставался,
Неоспоримое право везде.
В замке старинном родной его дядя,
Тот, что скончался полгода назад,
Рыжий детина, в документы глядя,
Биллу оставить наследство был рад:
«Я, настоящий владелец поместья,
Оливер Гейтс и в здоровом уме,
Землю и замок, с постройками вместе,
Всё завещаю по смерти моей…»
Ну и так далее. Замок весь этот
Юному Гейтсу был с детства знаком,
От подземелий до шпиля. При этом
Призрак в подвале там «жил» под замком.
Призрак тот был безобидным и мирным.
Тихо, безмолвно стоял посреди
Мрачного зала в подвале обширном,
«Глядя» на что-то, кто был впереди.
Видел тот призрак не каждый. К примеру,
Он посторонним не видимым был.
Близкие родичи лишь Оливера
Видели. И разумеется, Билл.
Билл его видел вплоть до выраженья –
Стоя со свечкою в близком кольце, –
Мину холодного, как бы, презренья
На его призрачном, бледном лице.
Это был призрак старинного предка
Дяди (и Билла), чей тёмный портрет
Видели все в галерее нередко,
В замке когда принимали обед.
Но не любил дядя распространяться
На эту тему, хоть не отрицал,
Что в замке призрак тот мог проявляться,
В мрачном подвале занявши тот зал.

Билл человек молодой был и светский.
Кончил он колледж, затем поскорей
Кончил он курс свой университетский,
Круг сохраняя привычный друзей.
Призрака бытье его занимало,
Но не настолько, чтоб он посвятил
Поиску истины время не мало,
И эту тему он, как бы, закрыл.
И не желая в глазах окруженья
Мистиком выглядеть и чудаком,
Он не участвовал в тех обсужденьях,
Что про фантомов ходили при нём.
И неохотно рассказывал людям
Билл о достопримечательности
Замка, лишь если настойчивы будем,
Иль «болтулина» с собой принести,
Как называл юный скептик спиртное.
И вот когда он его выпивал
В дозе изрядной, то что там такое,
В этом подвале, он повествовал.

Вот он приехал, машину поставил
В встроенный в ихнем коттедже гараж.
Дом после смерти отец им оставил,
С матерью Кларой жил в доме Билл наш.
И заглянул потом в ящик почтовый:
Что-то белело в окошечках в нём.
Он к электронке привык, а тут снова
Старая почта пришла в его дом.
Рыжий детина слегка удивился,
Вынув из ящика плотный конверт.
Видя, посланье чьё, развеселился
Больше, поняв, кто прислал им привет.
В дом побежал Билли с радостным криком:
– Мама, гляди, кто прислал нам письмо!
– Кто? – испугалася Клара, трусиха,
Выглянув в фартуке в кухни окно. –
Что ты пугаешь меня непрестанно?
– Вечно пугаешься ты пустяков!
Ортон прислала письмо, Лилиана!
Сколько я в детстве писал ей стишков!
Милая наша проказница! Скоро
Ей восемнадцать исполнится лет.
На день рожденья зовёт нас, бесспорно.
– Ну-ка, вскрывай поскорее конверт! –
Да, это было её приглашенье.
Но, вместе с тем, сообщала она:
«Это – особенный мой день рожденья
И вся родня здесь собраться должна…»
«Значит, там будет любимец старухи,
Дядя троюродный крошки Лили,
Этот её бородач длинноухий» –
Под шевелюрою мысли прошло.
«Значит, карга будет Анна Мария», –
С кислою миной подумала Клэр.
Но не озвучила мысли такие,
Не преступили высоких манер.
Всё перевесила радость свиданья
С матерью Мартой и дочкой Лили.
Ангелами были эти созданья
И в ожидании дни потекли.

Вот и назначенный день. Визитёры
В доме у Ортонов все собрались.
В дом их войдя, Гейтсы кинули взоры
В залу, приветствовать всех принялось.
Билл огляделся. Дежурную фразу –
«Ба! Все знакомы лица!» – сказал.
Лица знакомы были. И сразу
Свифтов он, родственников, увидал.
В центре стола чопорно восседала
Анна Мария на кресле своём.
Взгляда бурав, как змеиное жало,
Воздух буравил порою огнём.
Рядом сидел и любимец старухи,
Дядя троюродный крошки Лили,
Сорокалетний Чарльз Спенсер. И слухи
Смутные очень про дядюшку шли.
На аккуратной бородке у дяди
Кое-где нити седые видны.
Чёрных волос аккуратные пряди
Чудно вилися почти до спины.

Ну а потом начались поздравленья
«…Нашей родной, несравненной Лили,
Чей отмечаем сейчас день рожденья»,
После в честь матери тосты пошли,
Тосты «за здравье старейшины рода»,
За долголетие тётушка Энн…
Здравицы много кричало народа,
Радости много звучало меж стен.
Дядя же, с горничной посовещавшись,
Встал и торжественно всем объявил:
– Ну а сейчас, раз мы вместе собравшись,
То я считаю, момент наступил,
Чтоб документ объявили важнейший,
У адвоката что был восемь лет.
Двери откроет для действий дальнейших
Этот сокрытый от всех документ. –
И повернувшися к двери из зала,
Он возгласил: – Господин адвокат!
Все мы хотим, чтобы здесь прозвучало
То, что скрывает торжественный акт. –
В залу вошёл невысокий мужчина
С кожаным, жёлтым бюваром в руках.
Он  огляделся. Гостей половина
Делала «чи-из!» на раскрытых устах.
И адвокат, словно делая фокус,
Жёлтый бювар на столе расстегнул
И из кармана его, где-то сбоку,
Медленно плотный конверт потянул.
Всем показал он печать деловито –
Что она подлинная и цела, –
Клэр, Лилиан, Марте, парочке Свифтов, –
Дальше с конвертом продолжил дела:
Сломана эта печать у пакета,
Вскрыт запечатанный ей документ –
«Как умывается муха при этом
Было услышано в этот момент».
И в тишине адвокат извлекает
Сложенный вдвое большой, белый лист
И документ из пакета читает,
Зело торжественно, словно артист.
И все собравшиеся тут узнали,
Что отец Билла, Карл Гейтс, и отец
Лилиан Ортон, Карл Джордж собирались,
Предполагая печальный конец,      
В эту опасную командировку
В Африку. И написали они
Это письмо, изложивши трактовку
Воли своей, что их жёны должны
Благословение дать своим детям,
Коли желание будет у них,
Соединиться на этом на свете,
Стали б невеста они и жених.
А после этого б и повенчались.
И в заключенье желали друзья,
Чтоб этот праздник помолвкой назвали.
«Кончил читать завещание я.
Вот какова их последняя воля,
Этих отцов наших милых детей!
Ваше вниманье не нужно мне боле,
Пользуйтесь, матери, властью своей!»
Он передал завещание Марте.
Марта смахнула слезу со щеки,
А молодые сияли в азарте
И от печали они далеки.
Анна ж Мария, хоть и промолчала,
Но из насупленной массы морщин
Носом своим недовольно торчала,
Не одобряя поступок мужчин.
Праздник воспрянул с удвоенной силой.
Сгруппировалася вся молодёжь
Вкруг Лилианы с её рыжим Биллом
И начался развесёлый галдёжь.
Развеселившийся Билл с «болтулина»
Начал рассказывать, что получил
По смерти дядюшки замок старинный.
– Что же за замок? – знакомый спросил.
– Замок «Ред Хауз» в моих во владеньях.
Но коль в подвалы ты замка войдёшь,
То повстречаешься там… с привиде-еньем! –
Расхохоталася тут молодёжь.
– Что? Что? Что? Что? – вдруг раздался скрипучий
С конца стола голос бабушки Энн. –
Выдумали вы забавный сей случай,
Но быть он правдой не может совсем.
Вам он в том замке бы не показался,
Да и давно он, наверно, потух
(У этой ведьмы, увы, оказался
На удивление всем тонкий слух!)!
– Как же не мог его видеть, когда я
Видел не раз его за много лет
И о том призраке с детства я знаю,
В призраке этом сомнения нет.
И в том подвале совсем уж недавно
Призрак я видел, как вижу я вас! –
Билл обижался за призрак свой славный,
Не понимая опасности час.
Но злая ведьма ему разъяснила:
– А если видите призрак вы тот,
То не жених вы для Лилечки милой
И этот номер у вас не пройдёт! –
Многозначительно тут посмотрела
На помрачневшего дядю она, –
Вы не надейтесь, что я постарела,
Но я семейному делу верна:
Не допущу, чтоб враг нашего рода
Запросто в жёны взял нашу Лили!
Наша реликвия, долгие годы
В нашем семействе что мы берегли,
Не перейдёт во враждебные руки!
Иначе вас прокляну, а её –
И протянула мосластые крюки, –
Лишу наследства! Вот слово моё!
– Бабушка, бабушка! – Марта вступилась, –
Взяли с чего вы, что Билли – наш враг?
Наши мужья неразлучными были,
Вместе они и погибли, всё так.
Только что, вместе со всеми, слыхали
Вы их последнюю волю для нас.
Вместе документ они подписали –
Вместе его и исполнить сейчас.
Быть мы не можем врагами друг другу!
– Мысли мои обсужденье прошли.
Чарли, пойдём! – проскрипела старуха,
Чопорно встав. – Проводи нас, Лили. –
И опираясь на правнука руку,
«Гордо прошествовала через зал»
(Как показалося вздорной старухе).
Билл между тем, как оплёван, стоял.
Бедная девушка, глазки потупя,
Тихо, покорно во след поплелась.
Гости молчали потеряно, глупо,
Даром компания их  собралась.
Бабушка (иль пра-прабабушка точно)
Спутников к двери вела бокой.
И пра-правнучке сказала, нарочно
Значимость слов подчеркнув головой:
– Знаю я, ты мне, конечно, не веришь.
Ну так вы можете с Чарли пойти
В замок проклятый и там ты проверишь,
Можно ли правду в «Ред Хауз» найти.
Там ты увидишь, в проклятом подвале,
Как стало то, о чём я говорю:
Нашего предка как там убивали
И почему я к отмщенью горю.
Но двадцать первый мы век начинаем
И никакой крови я не хочу,
Но и родниться я с ним не желаю.
И ты учти: с этим я не шучу!
И доказательство раз существует
В этом «Ред Хаузе», в замке у них,
То от решения не отступлю я
На счёт замужества: вот твой жених! –
И крючковатою, птичьею лапой
В сторону Чарльза она повела.
Затем прошла мимо старого шкапа
В дверь боковую и с внуком ушла.
А Лилиан, пригвождённая к полу,
Бледною тенью стояла в углу.
Крупные слёзы, как жемчуг тяжёлый,
Лужицею растеклись на полу.
Но делать нечего. Хоть и невзгода,
Надо к гостям возвращаться скорей.
Но в вестибюле, у главного входа
С матерью лишь повстречалась своей.
Вечер был весь безнадёжно испорчен,
Чуткие гости молчком разошлись.
Марте, хозяйке – так горестно очень:
Все угощения так удались!
«Вечера утро мудрёнее», кстати.
Утром проснувшись, не чувствовал Билл
Больше обиды, валяясь в кровати,
А крепче знал, что Лили он любил,
Что виновата во всём лишь старуха.
«Но, – рассуждал он, – откуда притом
Знать ей – пусть даже окольно, по слухам, –
Что в чужом доме, в подвале – фантом?
Да и какое ей, в сущности, дело
До привидений в подвале чужом?
Что в этом призраке ведьма узрела?
Что она взъелась на этот наш дом?
Надо Лили позвонить поскорее
И разузнать, что сказала карга.
Только она все сомненья развеет,
Знает она, как она дорога».
Занятый мыслью о замысловатой
Логике старой склерозницы, Билл
Руку протягивает к аппарату,
Но телефон его опередил
И зазвонил неожиданно громко.
Билл даже руку отдёрнул свою,
Но засмеявшися нервно и звонко,
Трубку поднял и застыл, как в строю.
Это звонила Лили. Голос нежный
Бархатно рыжего Билла просил,
Чтобы развеять сомненья надёжней,
С Чарльзом к фантому её допустил.
– Что ж, воля ваша, поедемте вместе.
Завтрак вот только сейчас проглочу
И к моей милой, любимой невесте
Незамедлительно я и примчу.

В замке, в старинном, большом вестибюле
Девушка видит дубовую дверь.
Доски тяжёлые петли стянули,
А на двери – растопырился зверь.
Девушка на дверь кивком указала,
Тихо спросила: – Фантом этот там?
– Там. Лишь ключи принесу от подвала. –
И за ключами отправился сам.
Но он вернулся не только с ключами,
Так же с собою две свечки припас.
– О! Что ты будешь там делать с свечами?
– Нету проводки в подвале у нас. –
Чарльз же всё время был индифферентен.
Или, по крайности, делал он вид.
Билл сомневался в сём эксперименте:
Всё ж привиденье в подвале стоит!
Ну а она – чуть постарше ребёнка!
Потом подумал: «Она не должна
Видеть фантома в подвале, девчонка,
Даже не родственница мне она.».
И отперев дверь ключами большими,
Первым вошёл в этот мрачный подвал.
Девушка следом за ним. А за ними
Чарльз по камням каблуками стучал.