Колыбельная для вулкана. Pico del Teide

три шестьсот над уровнем, ниже которого - пузыри.
редкий плевок долетит с такой высоты до земли.
небо так близко, но ощущаешь себя на мели,
и дно корабля скребется о тучу.
воздух разряжен, как обезжиренное молоко.
кислород не содержит калорий, а "скорая" далеко.
и спешишь, покуда сознание не утекло,
надышаться на всякий случай.

застывшая лава - как вспаханная великаном земля.
семена прорастают в ней лет через двести, и тля,
не имея терпенья, покинула эти края,
не дождавшись в них урожая.
ожидание здесь вообще не имеет срока.
задумавшись, можно очнуться в иной эпохе.
время почти не доходит в такие высоты -
гравитация не позволяет.

шмель размером с грецкий орех врезается в лоб.
извинившись, дает задний ход, пролетает мимо. взахлеб
глаз, мигая, глотает пространство, надеясь озноб
побороть пищеварением мысли.
но и мысль, пугаясь кардиограммы ландшафта,
словно казнь, умоляет ее отложить до завтра.
сердце шепчет, что ты не готов в космонавты,
и бьется волнительно быстро.

кто же снимет с плиты закипающий чайник вулкана?
как сбежавший кисель, лава поздно иль рано
снова польется, и к ней не подставить стакана.
остановишь её едва ли.
пахнет серой, легкий дымок. видно, где-то поблизости ад,
но и до неба, похоже, нет ощутимых преград.
наклонившись вперед, от страха шагнешь назад,
оступишься - и поминай, как звали.

спи. ведь пока ты спишь, здесь мирно считают дни.
аборигены - счастливые люди. они
видно безумны или самоубийцам сродни,
оттого и живут на вулкане.
на экваторе скорость вращения выше. это закон.
пусть тебя укачает, и это продлит твой сон.
пусть твой конус останется уподоблен
зарубцевавшейся ране.

сон. что прекраснее может быть для вулкана?
это карлики там суетятся, здесь же спят великаны,
крепок сон их под сводами звездного храма,
проклят тот, кто тебя разбудит.
ты проснешься, а как же, но пусть это будет потом,
когда кости мои в земле обретут свой дом,
когда некому будет уже сожалеть о том,
никого потому что не будет.